Ласка скорпиона
Шрифт:
Дальше все пошло очень быстро и в точности как она рассчитывала.
Ее люди со стволами наголо появились ниоткуда и отовсюду. Теперь уже эхо разносило не только шаги, но и голоса. Ева получила удар. Возможно, со стороны стрелка это был не только расчет, но и рефлекс. Она почувствовала разливающееся по телу неприятное тепло, слабый, но отчетливый укол через бронежилет, скрытый у нее под жакетом.
Ее собственное оружие уже было у нее в руке, когда она повернулась и увидела, как Джекобсон тычет
– Брось пушку, ты, гребаный ублюдок, матьтвою, а не то я выпущу твои мозги. Руки вверх, чтоб я их видел! Попробуй только дохни не так, моргни не так, я тебя по стене размажу.
Пока Рейнеке и Пибоди тащили из другого угла Палмера, Ева шагнула назад, чтобы не мешать Джекобсону разбираться с Марселлом.
– Вы весьма образно выражаетесь, детектив.
– Гребаный ублюдок! – Джекобсон с рычанием швырнул Марселла на землю. – Мордой в пол, мать твою так-перетак, дерьмовый трус. Стрелять в спину моему лейтенанту?! Да пошел ты!
Раздался отчетливый хруст, а вслед за ним – вопль.
– Я, кажется, оступился, лейтенант, наступил этому ублюдку на пальцы. Может, и сломал.
– Со всяким могло случиться. – Ева присела на корточки рядом с Джекобсоном, свела руки Марселла у него за спиной и надела наручники.
– Твой собственный напарник! Детектив Джекобсон уже выразил мои чувства более чем красноречиво. Мне больше нечего сказать копу, участвующему в убийстве собственного напарника. Просто в голову ничего не приходит, мать твою так-перетак.
– Хочу сделку. – По лицу Марселла градом катился пот, пока она изымала его жетон, коммуникатор, официальный телефон и незарегистрированный.
– Ну конечно, хочешь! – «Сначала я увижу тебя в аду», – мысленно добавила Ева. – Ты же настучишь на Рене, Марселл? Ты мне все принесешь, как хорошая собачка. Уберите его с глаз моих долой. Обоих. В отдельные камеры, никаких контактов. Зачитайте им права. Вызовите медика, пусть обработает пальцы этой заднице.
Ева распрямилась, сделала глубокий вздох, чтобы успокоиться, и взглянула на своих людей, встретилась глазами с каждым.
– Спасибо. Хорошая работа.
Она прислонилась к своей машине, пока ее люди выволакивали из гаража Марселла и Палмера. К ней подошла Пибоди.
– Ты в порядке? – спросила Пибоди. – Говорят, заряд парализатора может повредить даже через жилет.
– Он поставил на самую высокую мощность. Ничего, добавит весу – через жилет и прямо на стол обвинителю. Фини, твоя команда берет Армана. У нас тут чисто.
– Мои уже идут его брать.
– Отлично. Пора Марселлу доложиться боссу.
– Мы это сделаем прямо здесь, – пообещал Рорк.
– Ну тогда мы поднимаемся. Надо довести игру до конца.
«Четвертый шаг, – сказала она себе. – Фримен».
В
Он осторожно открыл дверь, посмотрел направо и налево, потом скользнул в коридор и в одну из палат.
Аппаратура гудела и попискивала, следя за состоянием какого-то несчастного ублюдка, лежавшего в постели. Старательно обходя «глазок» камеры наблюдения, он двигался вдоль стены, пока не отошел на безопасное расстояние, откуда можно было направить дистанционный пульт с глушилкой.
Когда прозвучал сигнал тревоги, он был уже в следующей комнате – успел прежде, чем прибежала команда интенсивной терапии. Он повторил ту же операцию во второй палате, злорадно усмехаясь, когда мимо промчалась очередная бригада. Вырубил на всякий случай аппараты и в третьей палате, а затем бросился к палате 8-С.
К тому времени, как они сообразят, что это электронный сбой, все перезагрузят, сделают, что там нужно, для несчастных придурков в кроватях, он покончит со своим делом и уйдет.
Фримен вошел в палату 8-С. Горел только ночник, заметил он. Тишина и покой – все, что доктор прописал. Что ж, там, куда он ее пошлет, у нее будет полно и того, и другого. Он подошел к кровати и вытащил из кармана ампулу.
– Нечего было совать нос в мои дела, тупая сука.
Бакстер выскользнул из тени и приставил оружие к голове Фримена.
– И кто у нас теперь сука? – спросил он, а Трухарт встал между Фрименом и Стронг. – Кто у нас теперь тупая сука?
– Фримена взяли, – сообщила Ева.
– Ранча тоже взяли, – доложила ей Пибоди. – И этого, из бухгалтерии. И Тьюлиса, и Адамса. Бьют ее людей, как уток на пруду.
– Джанберри и Дельфино классно поработали над Биксом. Я бы сказала, подходит время финала.
Рене сидела в кабинете отца. Каждым вдохом она любила его. Каждым выдохом ненавидела.
– Ты не представляешь, что это такое – работать сегодня в отделе наркотиков, – пожаловалась она, сохраняя, впрочем, почтительное выражениелица и голоса. – Я не могу себе позволить выбросить человека на растерзание крысам из-за того, что он оступился. А ведь я поначалу думала, что именно это происходит с Биллом Гарнетом.
– Рене, когда один из твоих людей употребляет именно то, против чего ты борешься, ты обязана принять меры. Ты отвечаешь за честь отдела.
«Валяй, – думала она, – прочти мне еще одну классическую лекцию о кодексе чести Маркуса Обермана. – Я их все наизусть знаю».