Лас-Вегас

Мэтьюз Клейтон Хартли

— Прошу, господа, проходите сюда, пожалуйста, — пригласил Хастингс. Он привел всех в служебную комнату и немедленно позвонил Мэйджорсу. Всю обстановку здесь составляли пять стульев и маленький стол, по стенам висели картинки с ковбоями.

Эммет снова открыл рот и принялся говорить, лишь только Хастингс повесил телефонную трубку.

Сэм поднял руку и остановил его:

— Давайте подождем, пока подойдет мистер Мэйджорс. Вы сможете все рассказать ему лично, сэр.

Эммет недовольно замолчал.

В комнату вошел улыбающийся Мэйджорс. Двух-трех минут ему хватило, чтобы уяснить суть дела. Коротышку звали Эммет Пинней.

Мэйджорс вытащил сигару, закурил, задумчиво поглядывая на Пиннея.

— Вы выдвигаете серьезное обвинение. Должен вас предупредить, что…

— Другая версия просто невозможна. Я вовсе не легкомысленный человек и привык отвечать за свои слова. Эта девица украла у меня фишку, уверяю вас!

— Прекрасно! — воскликнула Нона. — Можете в таком случае обыскать меня! — Она заметила, как в круглых глазах Пиннея промелькнуло сомнение. — Только предупреждаю, мистер Пинней: если не найдете у меня вашу фишку, я подам на вас в суд.

— Давайте не будем говорить про суд, — быстро вмешался Мэйджорс.

— Этот господин обвиняет меня в воровстве!

Жена Пиннея поднялась со стула.

— Нет, мы вас не обвиняем, — твердо заявила она. — Все это глупая ошибка, и Эммет приносит свои извинения. Верно, Эммет?

— Она могла припрятать ее где-нибудь, — неуверенно пробормотал Пинней.

— Так обыщите меня, — решительно потребовала Нона. Страх куда-то исчез. Появилась уверенность, что все будет в порядке. — Я настаиваю, чтобы меня обыскали сию же минуту. — Она бросила гневный взгляд на Пиннея. — Мистер Мэйджорс, запишите, пожалуйста, его адрес.

— Мы приносим извинения, — громко сказала миссис Пинней и толкнула мужа в бок. Он пробормотал что-то нечленораздельное себе под нос.

— Вот и отлично, — проговорил Мэйджорс и бросил предостерегающий взгляд на Нону.

— Я не расслышала, что мистер Пинней сказал, — все больше наглея, заявила Нона.

— Извиняюсь, — пробурчал Эммет.

Мэйджорс подошел к двери и широко распахнул ее.

— Благодарю вас, мистер Пинней… миссис Линией. Я очень рад, что недоразумение исчерпано…

Но они уже удалились.

Мэйджорс закрыл дверь и повернулся к Ноне.

— Итак, в чем дело? Что скажешь?

— Что скажу? Это ложь! — резко ответила она. — Я не брала его чертову фишку!

— А если я сам обыщу тебя?

Она вскинула голову и с вызовом ответила:

— Давайте! Все равно ничего не найдете.

Его зеленые глаза смотрели холодно и строго. Под этим испытующим взглядом Нона внутренне съежилась, и ей пришлось приложить максимум усилий, чтобы не задергаться и не начать бегать глазами. В конце концов она разозлилась.

— Почему вы на меня так смотрите?

Мэйджорс

вздохнул.

— Иди, Нона, работай. — Он кивком указал ей на дверь.

— Думаю, вам все же следует обыскать меня. Раз меня обвинили…

— Нет, Нона. Возвращайся к работе… Сэм, задержись на минутку.

Нона прикусила губу и вышла из комнаты, оглушительно хлопнув дверью. Но в холле ей пришлось замедлить шаг и остановиться, прислонившись спиной к стене. Ноги стали совсем ватными. Она же чуть не попалась!

Лэш, проклятый Лэш! Все из-за него!

Правда, победа в разборке с Эмметом Пиннеем придала ей воодушевления и смелости, и Нона стащила еще три фишки в течение следующих двух часов — две по сотне и одну десятидолларовую. Все три она приклеила под ту же раковину в женском туалете.

Напряжение, вызванное необходимостью таскать по казино фишки в лифчике, отпустило. Эта липкая гадость, которую изготовил Лэш, работала отлично.

Теперь он сам сможет забрать фишки из-под раковины, не встречаясь с ней. И опасность быть пойманными значительно уменьшится. Все-таки Лэш далеко не дурак, с неохотой призналась себе Нона, совсем не дурак.

Она взглянула на часы. Пора ему звонить. Она оставила поднос у стойки и сказала бармену:

— Я отойду на пять минуточек, Вилли.

Бармен кивнул, и Нона пошла в холл, где висели телефоны-автоматы. Набрала свой номер и приготовилась ждать. Лэш, как и обычно, долго не отвечал.

Она уже собралась повесить трубку, когда на другом конце провода раздался голос Лэша, приглушенный, настороженный:

— Да?

— Привет, дорогой. Это я. Я достала…

Его голос тут же изменился, зазвучал нетерпеливо и энергично:

— Хорошая девочка! Сколько?

Нона не смогла не похвастаться:

— Целых триста шестьдесят! — И улыбнулась, услышав, как он присвистнул.

— Отлично поработала, Нона!

— Меня чуть не сцапали. Этот чертов Мэйджорс меня подозревает. Я чувствую!

— Подозрения к делу не пришьешь, детка. Просто не попадайся ему на глаза.

— Не беспокойся, именно это я и делаю. Почему ты так долго не брал трубку?

— Я выходил из дома. Только вошел и услышал, как телефон звонит. У меня было… дело.

— Ладно. Надеюсь, у тебя все получится.

— Не беспокойся, детка, все получится. Все уже более-менее проясняется. Через несколько дней мы с тобой уедем отсюда и будем как сыр в масле кататься.

— Хорошо бы, ловлю тебя на слове, — не слишком радостно улыбнулась Нона.

— Где фишки? При тебе?

— Та липучка, что ты мне дал, отличная штука. Я прилепила фишки под раковиной в женском туалете, за баром возле казино.

— Ладно, понял. — В голосе его слышалось самодовольство. — Значит, хорошая штука? Я же говорил тебе.