Ларь
Шрифт:
— Дядя Гриша, нельзя человека заставлять, — вступился за меня Митя.
А сам даже взялся за ручку сковороды, вожделенно глядя на блестящие кусочки зажаренной с луком картошки. Он даже уже все приготовил для скорой расправы — положил рядом с собой кусок белого хлеба, чтобы промокнуть им дно сковороды, вытащил два малосольных огурца, которые заготовил бес, и самое главное — занес вилку.
Но куда там. Гриша сноровисто перехватил остатки ужина и накрыл крышкой.
— Ладно, захочешь, попозже поешь. Или давай я с собой положу?
Ага, я представил, как в самый ответственный
— Пойду полежу, — сказал я. — Гриша, ничего мне с собой давать не надо. Лучше вон Митю накорми.
Нужно ли говорить, что я не сомкнул глаз? Лежал, глядя в чернеющий от сумерек потолок и слушал перебранку моих домочадцев. Сначала из-за еды, затем из-за выпивки, а после по поводу всеобщего мироустройства. Это значило, что мои ребята уже поели и выпили, поэтому пришло время пофилософствовать. У меня же в голове роилось множество мыслей, разгоняя все сильнее накопившиеся за день опасения. И каждое новое предложение начиналось со слов: «А что если…».
— Матвей, сс… пора, — подала голос лихо.
Я дернулся от ее слов. Но вместе с этим согласно кивнул, посмотрев на часы. Хотя могу поклясться, что Юния даже не пользовалась хронометром. Она обладала редким даром делать все вовремя.
Поднялся на ноги я тяжело, будто к ступням привязали пудовые гири. Мое ленивое тело больше всего на свете желало остаться здесь. Пусть в чужом, но все же немного обжитом доме, а не идти черт знает куда в ночь. Мол, моя хата с краю (что было недалеко от истины) и вдруг действительно все как-нибудь само собой рассосется. Жаль, что в реальности так не бывало.
Я тяжело вздохнул. Нужно было подниматься. Имелся один метод — как делать нечто неприятное, когда это самое делать как раз не хочется. Необходимо представить, что ты собираешься окунуться в холодную воду, просто задавая себе обратный отсчет. От пяти до одного, а затем резко ныряешь. Секрет такой: в любом, даже хитроумной головоломке, самое сложное — это начать. Потому уже попроще: либо получится, либо нет. И, как правило, все выходит. Так уж устроен мир.
Поэтому я выскочил наружу даже не попрощавшись с домочадцами. Долгие проводы — лишние слезы. Что до грифонихи, я бесу с чертом уже сегодня наказал с нее глаз не сводить. Иначе я не просто введу сухой закон, но и забуду про все ранее примененные амнистии. Митя поклялся все исполнить в лучшем виде, даже заикаться начал от испуга, а Гриша вроде бы обиделся. Мол, когда это он меня подводил? Я уж и не стал перечислять, чтобы не смущать беса с его врожденной альтернативной храбростью.
На улице было свежо, даже чересчур. Конечно, я сегодня не собирался бегать голышом, но и просто гулять по лесу представлялось удовольствием ниже среднего. Я даже печку включил.
— Мы сс… сегодня-то поедем или как? — вкрадчиво спросила меня лихо примерно минут через пять.
— Не видишь, что ли, машину прогреваю? Еще не хватало, чтобы движок стуканул, — раздраженно
Хотя мы оба понимали, что я пытаюсь оттянуть время. Потому что боюсь. Но сколько веревочке ни виться…
— Сначала за Рехоном, — произнес я.
Причем, непонятно, зачем сказал. Юнии было вообще все равно, в какой последовательности мы заберем сегодня моих спутников. Это скорее походило на «бессознательное изречение». Какое возникает у людей, несколько суток находящихся дома в одиночестве и начинающих разговаривать сами с собой, лишь бы лишний раз доказать себе, что они вообще умеют говорить. В таком случае идеально, когда есть домашние животные — ты вроде бы и не сошел с ума, а просто обсуждаешь с псом аргументы против теории струн.
Рехон ждал меня у выхода общины на чужанскую территорию, облокотившись на горящий фонарь и нервно поглядывая по сторонам. Он был облачен в кожаную осеннюю куртку, свободные джинсы и резиновые полусапожки высотой по щиколотку. Держу пари, его одевала Зоя, получив единственную вводную — лес. В другом случае, я не представляю, куда собрался этот модник.
— Матвей, поехали быстрее, — тут же сел он в машину. — А то она еще выйдет прощаться. Все ей кажется, что я не вернусь. Сказал ей, конечно, чтобы оставалась дома…
Рехон не закончил, махнув рукой, мол, чего тут говорить — все бесполезно. Я кивнул. Ну да, Зоя такая. Стукнуть кулаком по столу и сказать: «Теперь будет вот так» — это не про нее.
Правда, меня немного покоробило: «Все ей кажется, что я не вернусь». На мои плечи весь день давило ощущение грядущей беды. Вот только я не мог понять, куда это все отнести. За себя беспокоиться или за кого-то еще?
Однако кошки скребли знатно. Так, что даже хотелось махнуть несколько стопок, чтобы заглушить эту тревогу. И я искренне позавидовал Рехону, который сидел рядом с видом вырвавшегося на рыбалку семьянина. Надо ему на будущее посоветовать купить гараж и объяснить, для чего он нужен мужикам этого мира.
Зато Ингу пришлось подождать. Привратник-домовой извинился и сообщил, что госпожа собирается. И вот спустя минут пять на пороге появилась знакомая парочка в темно-синих, почти черных спортивных костюмах с эмблемой Bosco. Стильно, модно, молодежно.
Единственное, мне показалось, что Травница изначально выбрала проигрышную стратегию. Нет, на ней костюм сидел вполне неплохо, но рядом с пышущей молодостью Натальей Инга смотрелась тетушкой. Ухоженной, подтянутой, но тетушкой, которой стукнуло лет сорок пять. Хотя, Костяну бы понравилось. Он вообще был большой ценитель зрелой женской красоты.
— Она зачем? — нахмурился я, указав на приспешницу.
С одной лишь целью — не дать понять Инге, что это моя затея. Потому что если бы я промолчал, это было бы точно подозрительно.
— Наталья нам поможет. Я взяла кое-какие травы и артефакты. Доставать со Слова их будет долго и неудобно.
Я вспомнил зеленух, которых Травница использовала в качестве пневматической почты. Да, ее Слово, в отличие от моего, гораздо масштабнее, но в то же время медленнее. На нем можно хранить целые стеллажи вещей, однако быстро достать все это одномоментно не получится.