Ларь
Шрифт:
— Да я и не собираюсь, — ответил тот. — Поем и спать, всю ночь бродил, почти ноги стер.
Я уж не стал добавлять, что в ближайшее время под началом лешего, вполне возможно, таких ночей прибавится. Ежовик потом сам все поймет, чего ему настроение портить?
Грифониха ластилась до двери, явно намекая, что хочет упасть мне на хвост. Или просто прошвырнуться. Но я был неумолим.
— Чего сс… делать думаешь?
— Знал бы что, к Василичу не ехал.
Я прыгнул в машину, и Зверь завелся без всяких капризов. Оно и понятно, хоть у меня с невезением были стабильные отношения, но дополнительных
В любом случае, пока все складывалось невероятно хорошо. По пути я зарулил в продуктовый магазин, и не просто скупил все, что можно было есть, но даже взял всяких заморских диковинок вроде ананаса и манго. Видимо, таким образом я пытался компенсировать свою вину за то, что фактически бросил старика. Потому что решать его проблему с сыном было действительно некогда.
— Мама! — со скоростью мощного шуруповерта врезался мне в мозг резкий и неприятный крик ребенка. — Но я хочу морскую свинку!
— Кирюша, но ведь нет в магазине свинок. Всех раскупили. Ты же сам видел.
— А я хочу!..
Я ожидал, что карапуз сейчас упадет и начнет бить ногами асфальт. На вид ему было лет шесть, мальчишка тер раскрасневшийся нос и успокаиваться не собирался. Они действительно удалялись от зоомагазина, располагавшегося по соседству. По всей вероятности, мать не обманула, правда заходили. Но пацан не унимался, включая сирену и вопя: «Хочу».
Вот тебе и цветок жизни. А Василич все убивался, что не смог присутствовать при таких концертах. Нет, чего-то я во всем это определенно не понимаю.
Всего через каких-то десять минут я уже заносил пакеты в знакомую квартиру. Здесь вроде бы все осталось на своих местах и вместе с тем будто бы что-то изменилось. Я запоздало понял, что это кикимора просто отдраила каждый уголочек до состояния «муха не сидела». Василич встретил меня с небывалым воодушевлением, что неудивительно. Он сейчас был в роли рядового пенсионера, которого забыли родственники.
А еще я заметил, что мной многострадальный компьютер, на котором и третий «Ведьмак» шел с определенными подвисаниями, — включен со свернутой иконкой браузера.
— Я тут от нечего делать в этом… в интернете всякое читаю, — стал оправдываться Василич. — Я еще с телефона научился.
— Это хорошо. Там много полезного.
— Ага, у меня от этих лавфаков «горячий нож для мороженого» или «замороженная зелень в формочках для льда» уже голова пухнет, — пожаловалась кикимора. — Насмотрится, а потом меня мучает.
— Всяко лучше, чем скука, — улыбнулся я. — Только не лавфаки, а лайфхаки. Звучит вроде почти одинаково, но смысл немножко разный.
А сам мысленно поблагодарил себя, что установил «автоплатеж» за интернет, и тот по-прежнему работал. Иначе Василич от тоски бы тут волком выл.
Что до правца, то визуально он сдал. Будто бы стал ниже ростом, больше сутулился и двигался намного медленнее, чем
— Матвей, ну не надо было, — всплеснул руками правец. Он унес пакеты к холодильнику и уже разбирал покупки. — Марфа, иди отдыхай, я сам управлюсь и чайник поставлю. Тут не развернешься толком.
Я вздохнул, да у шестиметровых кухонь были свои недостатки. Зато когда ушла кикимора, я плотно притворил дверь. Не то чтобы я не доверял домашней нечисти старика, но тут чем меньше свидетелей, тем лучше.
— Считайте это оплатой за консультацию, Федор Василич.
— Что за консультация? — старик сел на табурет.
— История у меня тут приключилась.
Я поведал ему почти все. Почему почти? Не стал раскрывать завесы тайны над реликвией. Она как-то стала теперь «моей прелестью», как кольцо из знаменитого фильма. Зато про Нежизнь, Трепова и его делишки я рассказывал без всяких затруднений. Что называется, правду говорить легко и приятно. Особенно если она касается не тебя.
Василич думал долго, и по ходу дела он закрыл холодильник, налил чаю, поставил сахарницу с рафинадом, достал тарелочку с курабье, а сам все молчал, явно обмозговывая мой рассказ.
— Я не видел Нежизнь, лишь слышал ее отголоски в голосе наших богов, — наконец заговорил правец. — Я тогда был молод. И когда представился случай, сразу сбежал. Я не рубежник, потому не могу тебе ничего рассказать про ритуал. Единственное, по поводу чего можно говорить с уверенностью, — тебе надо заручиться поддержкой сильных рубежников.
Я даже вперед подался, как минимум ожидая сейчас какого-то божественного откровения.
— Надо поговорить с воеводой.
От разочарования я издал какой-то странный звук, по которому можно было легко определить степень моих неоправданных ожиданий. Чтобы получить подобный ответ, достаточно просто озадачить чат GPT. По полезности итог был бы одинаков.
— Вы, наверное, не услышали, Федор Василич. Наш воевода дружит с моей замиренницей, и они тоже очень за то, чтобы заполучить артефакт. И если выйдет поплясать на моих мертвых костях, это будет лишь дополнительным бонусом.
— Так отдай его им, — пожал плечами старик. — Ведь жизни людей стоят дороже какой-то зачарованной штуковины.
Я посмотрел на него так выразительно, что правец замолчал. Угу, отдай. Вот так вот просто. Сразу, как только заработаю достаточно денег, чтобы купить квартиру и забить ее банкнотами, а потом отдать ключ воеводе. То есть, я столько страдал, меня пытались неоднократно убить, мне удалось найти ответ, как достать реликвию, а теперь надо ее отдать.
Я думал, что это у меня очень плохие версии, но Василич переплюнул их все. Хотя оно и понятно, я сам виноват — не ввел полностью правца в курс дела, вместе с тем надеясь, что он найдет ответы на все вопросы.
— Ладно, забейте, сам что-нибудь придумаю.
Конечно, в этом я был совершенно не уверен. Мои светлые идеи всегда несли в себе нотку суицида.
— Матвей… а ты что-нибудь слышал о Рехоне?
— Слышал, вот, — я достал со Слова амулет. — Он просил вам передать. Говорит, остался от матери.