Лангбэрроу
Шрифт:
Когда существо исчезло вдали, Саттралоп наклонилась к Квинцу. Её лицо светилось яростью. Крис подошёл поближе, чтобы услышать, что она шептала старику.
— Я знаю, что Вы готовы. Я знаю, кого Вы имеете в виду. Это уже обсуждалось. Тот злодей был лишён наследства и изгнан из семьи. Вы сделали это сами.
— Это не было окончательным решением, — проворчал Квинц.
— О, да, это было. Он мёртв — или почти — и он был заменён.
Кузены обернулись, чтобы посмотреть на Оуиса, который глупо улыбался, стоя возле Инносет.
— Решение
Толпа начинала волноваться. Сообщалось, что Дом Лангбэрроу обсуждался на чрезвычайном собрании Совета кардиналов клана Прайдон.
Кто-то крикнул:
— А как насчёт рождения кузена-замены? Разве законно, если умерший будет ничьим? Кресло Саттралоп подняло старуху высоко над толпой.
— Кто оскорбляет Дом? Смерть Рассилона! Любой, кто подвергнет сомнению честь этого Дома, ответит мне! Вы хотите лишиться наследства?
— И сколь многих Вы сможете его лишить? — перебил другой голос.
— Что насчёт нашего наследства? — крикнул третий, утопая в хоре согласных с ним. Аркхью упал на пол, его скрыл лес рук, поднявшихся, чтобы начать новую панику.
— Пожалуйста, остановите его, — прошептал он. — Я не хочу видеть. Я не могу перенести это. Не снова!
Он неожиданно прыгнул и вцепился Крису в лодыжку. Тот застыл, не имея возможности переместиться, поскольку маленький человек держался за него, не имея сил смотреть на приближающийся ужас.
Внезапно наступила тишина. Квинц изо всех сил пытался спуститься с катафалка. Он позволил оставшемуся драджу спустить его на пол, а затем оттолкнул в сторону с презрением. Саттралоп не предприняла попытки помочь, когда он, хромая, подошел к её креслу и опёрся на спинку.
— Вы — толпа самолюбивых нытиков. Где Ваше чувство семейной чести? В Вас так же мало ума, как в землеройках[29]. Ни один из Вас… Нет, ни один не достоин стать моим наследником.
Из толпы послышались новые оскорбления. Крис обернулся и увидел, что Глоспин стоял позади. Он смотрел прямо на Саттралоп. На его лице появилась зловещая улыбка.
Саттралоп вновь ударила жезлом.
— Тишина! Сколько ещё позора Вы добавите Дому и станку, из которого появились? Разве этого уже не достаточно?
Как будто в ответ, дрожь пронеслась через все основание Дома. Аркхью завизжал и крепче ухватился за лодыжку Криса.
— Прочитайте завещание! — кричали кузены. — Насчёт нашего наследства!
— Никогда! — Квинц снова сел. — Только, когда здесь соберутся все кузены.
— Разве Вы не понимаете, кого он имеет в виду? — сказал Глоспин. Он начал пробираться сквозь кузенов, расталкивая их своей палкой. Он подошел к постаменту и повернулся лицом к семье. — Разве Вы не знаете, кого он ждёт? Это же очевидно!
И Крис знал также. Кузен, чьё имя было запрещено; кто никогда не появлялся вовремя; кто так отказывался оставаться на
Крик усилился.
— Хорошо! — произнесла Саттралоп. — Если это — то, чего Вы хотите. Тогда мы будем ждать столько, сколько Квинц посчитает нужным!
Она вновь ударила жезлом. Раздался треск, и орбиты часов над ними стали поворачиваться.
Часы зазвенели. Большие двери в зал захлопнулись. Дом начал дрожать. Кузены смотрели друг на друга в тревоге.
— Нет! — закричал Глоспин. Он хотел подбежать к Квинцу, но замешкался и запнулся. Его лицо побледнело, и он схватился за грудь. Затем Глоспин свалился на дрожащий пол.
Кузены запаниковали, ища выход, но двери были заблокированы драджами.
Крис закричал, поскольку Аркхью принялся выкручивать его лодыжку. Маленький человек указывал на часы на галерее. Худая фигура поворачивалась и вращалась на соединяющихся сферах. Это был Аркхью, его отдалённое лицо было искажено в безмолвном крике.
— Мне это снится, — закричал Аркхью. — Это — сон!
Крис неожиданно понял, что лежит на полу чердака с паутиной на глазах. Не мой сон точно, подумал он. Мне показывают его, потому что кто-то хочет, чтобы я знал.
Сотрясение усиливалось. Большие столы внезапно бросились в бегство через зал, скидывая еду.
Один из кузенов в порыве был растоптан. Пыль слетала со стропил. Встревоженные летучие мыши порхали над головами испуганных кузенов.
Грохот перерастал в ревущее землетрясение, темнота, более чёрная, чем серебристые сумерки снаружи, заполнила высокие окна.
ПРИМЕЧАНИЯ АВТОРА
Обычно, когда я пишу главу, то представляю в голове образ актёра. Иногда мне везло найти подходящий типаж — это помогало и мне, и, возможно, режиссёру, лучше понять персонажа. В конце 1980-ых я думал о покойной Патрисии Хейс, худощавой и с внушающей страх энергией, как о Саттралоп, о Майкле Мэлони, как о очаровательной, но очень противной молодой версии Глоспина (который в книге загадочным образом превратился в двойника Макганна), и я считал, что Питер Кушинг мог бы быть идеален в роли Квинца. Сейчас, я бы всё отдал за Лесли Филипса.
Инносет я представлял как Анджелу Даун, которая была по-настоящему прекрасна в роли Марии в «Войне и мире» Би-би-си. Сегодня я подумал бы о замечательной Джине Макки. В качестве альтернативы, я был бы рад, если бы кузенов играла «Лига джентльменов» во главе с Марком Гэйтиссом в роли Инносет.
Кузина Саттралоп — домоправительница — связь между Домом и его жителями. Она находится в телепатическом контакте со зданием, ответственна за ритуалы и ежедневное управление с помощью её слуг драджей. Она воплощает чувство собственничества и фамильной чести. В её роли виднеется некий остаток власти Пифий — древних правительниц Галлифрея.