Ландскнехт. Часть вторая (CИ)
Шрифт:
— Это верно — подхватил сержант — Прыткие парни, и выучка, и стреляют хорошо.
— Отож. Еще вопрос, то драгуны ли наши, или еще кто… Но главное что ушли. Все легче. Если командиры решат взрывать крепость и уходить — то кавалерия нам сильно помешает.
— Не решат они взрывать. Никак не решат. Побоятся. Сидеть будут в норах, как суслики — уверенно заявил старик — Ты-то у себя на батарее, да и то потому, что считай за командира и отдувался все, а я… Меня ж и не замечает никто, а я везде всем нужен, тут я в этой крепости получше всех все знаю. Насмотрелся я на их. Сидеть будут пока их панцырники бароновы не выжгут. И нас заставят
— Ну, это мы еще посмотрим — сердито засопел Балу.
Через полчаса выяснилось, что сержант ошибся.
Сначала прибежал солдатик и передал приказ — не стрелять. Враг прислал парламентеров, объявлено перемирие. Санитары, наши и их, пошли искать раненных на ничейной. Командиры ведут переговоры.
А вскоре прибежал минометчик и сообщил — комендант решил капитулировать. Условия сдачи сейчас обговаривают, торгуясь, словно на конской ярмарке, но сам факт уже сомнению не подлежит.
Вокруг стало — словно под воду опустили. Эдак глухо и давит. Да уж. Это я размечтался, насчет Варяга спеть. Вот уж однако, такого я и не думал даже, что оно так выйдет.
— Тааак… — выдохнул Балу, и глаза у него стали не то что злобные, как тогда — а словно чернотой наполнили. Я взгляд отвел даже поскорее. В такие глаза смотреть не надо. Накрыло его похоже капитально.
Балу одернул форму, поправил ремни, как мог тщательно выбил пыль, отер лицо, огладил усы и бороду. Оглянулся по сторонам, словно в первый раз видел все и всех вокруг. Потом оставил за себя главным сержанта и выбежал из каземата.
— Ох, братцы, что-то будет… — протянул кто-то из солдат — Не к добру все…
— Хлебожорку закрой — сердито каркнул сержант — 'Не к добру!' Догадливый ты. С утра, видать, все отлично шло, сейчас ему не к добру стало. Стой, смотри куда положено!
Снова установилась тишина, впрочем, нарушаемая шебуршанием и покашливанием — все мы нервничали, ожидая, чем все это для нас закончится
Я тоже, пристроив ружье в вырезе деревяшки поудобнее, полез в карман за сухарем, что отложил с кормежки. Погрызть что-то — оно завсегда успокаивает. Потом, опять же, для успокоения нервов, пересчитал патроны, ремни поправил. Однако, чего-то мне оно не радует ни разу, происходящее-то. Капитуляция — это оно как? В плен что ли сдаемся? Вот чего — чего, а такого мне как-то не приходилось. И как оно происходит — не очень хорошо представляю. Только по рассказам, причем рассказы очень разные. Совсем разные. То как ветераны про немецкий плен, а то как наши, кто наемничал по всяким Африкам — порой вообще без проблем, вроде как в милицию задержали пьяного. А тут оно как — совсем непонятно. Как-то я и не уточнил этого ни разу — потому как и не планировал такого. А как оказалось — таки зря. Подумал было у старика тишком выспросить, да не успел.
Внизу затопали, много людей. Я уж подумал совсем нехорошее, винтовку выдернул с деревянного ложемента, к себе прижал стволом поверх, да спиной к стене — тут нам собственно, и деться некуда. Траверсов никаких внутри нет, да и смысла в них — если сюда какой снаряд пробьется — не поможет. Так что, если это враги — то вариантов нет особо — постреляем, сколько успеем, авось не попадут — а потом у кого гранат больше. А у нас гранат и нет почти. На том и каюк. И не сбежишь. Смотрю — еще кое-кто також примерно, пара аж присели на колено и на вход прицел.
Только хотел так же сделать, да в проеме
— А ну, братцы, слушай сюда — Балу сказал, против обыкновения, как-то негромко и мягко, но все услышали — Вы тут — кто по княжьему набору, кто по вербовке — но все присягу давали. Тут, братцы, дело такое. Командиры наши… чтоб им демоны печень выжрали… они, стервецы, желают крепость врагу сдать. Без бою! …
— И так уж, братцы, от крепости что осталось! — ломающимся голосом вклинился мальчишка — Предатели! А сейчас, в собрании сидят, и обсуждают, братцы, как чего себе выторговать! А Родина? А присяга князю?! Доколе, братцы…
— Вот я и говорю — морщась, как от лимона (а и у меня ж, поди, такая же сейчас, рожа?) перекрыл его Балу — Солдаты. Кто желает — айда с нами. Мы собираем команду — вон, минометчики с пехоты два взвода, и наши — и идем сполнять присягу. До конца.
— Это как же? — то с под колпака слез Хорт — пойдем помирать под пули, на штурм?
— А ты все помереть торопишься? — зарычал Балу — Нет уж. Просто помереть — от того толку не будет. Наше дело теперь что? — Теперь поздно уж отвоевывать. И оборонять времени нету — вон, пушки уж разгружают на том берегу. А вот, пока что — взорвать то, что осталось, мы сможем. Батареи. Так, чтоб ремонту надолго. А без батарей эта крепость уже не то. И — пойдем за стенвы, к нашим уходить.
— Побьют. Со стен-то побьют. — возразил старик — сержант — там, пока уйдем, с версту места ровного. А уж с картечницы…
— Мы оставим отряд прикрыть отход! Я сам его возглавлю! — нет, определенно, этот щенок в лейтенантских погонах отлично подтверждает товарища Дарвина, по поводу естественного отбора… — Мы позволим основному отряду отойти, прикроем его от пехоты на стенах, и от кавалерии, если решат преследовать…
— Да ты, сынок, не понял — сержант покряхтел, потянувшись, а лейтенант, даже в полутьме видно — покраснел, как рак — Наши же, в спину и постреляют. Господа ахфицеры никак не простят нам такого. Ты, сынок, на меня так не зыркай, я и сам никуда не уйду — мне и не уйти с вами-то уже, здоровья нет. Потому и говорю тебе уже так, без чину, а ты не обижайся — не до чинов, раз уж вы такое дело затеяли. А только — все одно — нас мало, а офицеры так этого не спустят.
Лейтенант сразу потух, а унтер угрюмо просипел:
— А то верно. Да только об том и речь. Первым делом — идти да ваших командиров брать. Всех. И — под запор. Пусть сидят — они хочут в плен — вот и туда им дорога.
Настала тишина, и сержант, которого Балу оставлял за себя, пересохшим голосом выдавил:
— То… измена выходит. На своих командиров оружье поднимать…
— Да какие они теперь командиры?! — взвился унтер — Вон наш-то — хоть в бою сгинул, а эти? Сдать крепость хотят! Сами они теперь изменники!