Лампа Ночи
Шрифт:
– Но вы не решили ни одну из моих проблем.
– Это не входило в наши задачи.
Азрубал кивнул. Медленно, но решительно он поднял бокал и, не отрываясь, выпил его содержимое. Потом твердой рукой поставил пустую емкость и холодящим душу взглядом уставился на Морлока. Воцарилась тяжелая тишина.
И тогда спокойно и негромко Азрубал сказал:
– Вы можете думать обо мне, что угодно, но ни один из вас не посмеет сказать, что я вел себя недостойно и хотя бы раз в жизни нарушил правила приличия.
– Воистину, – вынужден был признать Морлок. – Ваше поведение безупречно. Это достойная смерть.
Губы
– Кончено, – прошептал Морлок.
– Кажется, так, – ответил Майхак, но, подойдя к столу сзади, сделал из своей базуки три контрольных выстрела в голову. С каждым выстрелом тело заметно содрогалось.
– Это не потому, что я не верю вам, Морлок, – тихо произнес Майхак, наконец, отойдя от трупа. – Но бывает так, что человек примет яд и не умрет. Человек же с тремя дырами в черепе – мертв безусловно.
– Вы практикующий философ, – горько усмехнулся Морлок и обернулся к солдатам. – Проследите, чтобы труп отнесли в Фундамант и отправили в чан.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Майхак и Морлок вернулись в Карлеоне, но перед тем последний сообщил властям города о смерти Азрубала и объяснил разумность столь быстрой экзекуции. Со стороны членов дома Урд, конечно, были возмущенные возражения, но двенадцать молодцов, так или иначе, были вынуждены отказаться от выступления перед Коллегией. Иными словами, поспешность казни оказалась оправданной.
Майхак хотел тотчас отбыть на «Фарсан» и покинуть Роумарт, но Морлок попросил его задержаться еще на день-два.
– Это необходимо для Комитета Избранных, – пояснил он.
– Какое ему до меня дело?
– Ничего тревожного – им просто нужна информация.
– О чем?
– Позвольте мне сначала рассказать вам об этом комитете, – ответил Морлок. – Нельзя сказать, что это секретная организация, но заседают они тайно и действуют всегда частным образом. В комитете десять человек: шесть советников, четверо ученых самого высокого ранга. Вхожу в комитет избранных и я. Наш комитет озабочен тем, что Роумарт и его цивилизация находятся в упадке. Порой мы еще употребляем слово «разложение». Можно сказать и так, что жизнь роумов определяется словом «декаданс», хотя я лично, например, нахожу последнее определение спорным. Но есть и один бесспорный факт: население нашей страны вырождается, и если так будет продолжаться дальше, через пару сотен лет здесь останется не больше десятка стариков, доживающих свой век в роскошных дворцах. И в конце концов сейшани останутся один на один с белыми вампирами. Комитет Избранных очень обеспокоен таким развитием дел и надеется возродить цивилизацию роумов. Но до сих пор еще не выработано никакого плана, хотя сейчас вовсю и идут разговоры об окончании изоляции, чтобы наладить новые контакты со Сферой Гаеана.
– Разумно, – одобрил Майхак. – Но зачем вам я?
– Вы – человек из другого мира, но знающий много и о роумах – это уникальный случай. Комитет хочет выслушать ваше мнение. Они надеются, что вы станете говорить с полной откровенностью, не обращая внимания на то, что несколько самых консервативных грандов уже называют «наступающей вульгаризацией».
– Порой этого
– Завтра в два часа дня, здесь, в Карлеоне.
– Хорошо. Меня устраивает. Но тотчас же после встречи мы покинем Роумарт на борту «Фарсана».
Как только Гарлет узнал о скором отъезде, он тут же начал громко возмущаться.
– Не вижу причины покидать это место, – твердил он отцу и брату. – Я уже выучил дорогу от Карлеоне до площади Гамбойе и даже по Эспланаде до Фундаманта – и мне этого достаточно! Мои комнаты здесь вполне сносны, пища – тоже ничего. Джейро поможет мне учиться общению.
– Но то, что ты говоришь, непрактично. Во-первых, Джейро здесь не будет, а на борту «Фарсана», ты также сможешь оставаться один, предоставленный сам себе. Роумы не станут о тебе заботиться, ибо живут ритуалами, которые тебе непонятны. А если ты попытаешься остаться здесь один, то не выдержишь, даже если найдешь женщину.
Гарлет упрямо набычил голову.
– Джейро знает все ритуалы, он меня научит. В конце концов, пусть хотя бы что-то для меня сделает!
– Я буду здесь еще только один день, – мягко пояснил Джейро. – Этого времени не хватит, чтобы научить тебя даже самой малости.
– При чем тут один день? – не сдавался Гарлет. – Мы будем заниматься, как положено, изо дня в день, столько лет, сколько понадобится.
Майхак начал терять терпение.
– Послушай, Гарлет, и послушай внимательно! Тебе здесь нечего делать и нечему учиться. Ты станешь лишь окончательно несчастлив.
– Вовсе необязательно. В данный момент я совершенно спокойно могу сидеть в кафе и глядеть, как роумы совершают свой променад. Я уже видел там нескольких молодых женщин дивной красоты и хочу вступить с ними в совокупление. Вот тут-то помощь Джейро мне и будет особенно ценной.
– Это не так просто даже для Джейро, – усмехнулся Майхак. – Молодые женщины могут хорошо к тебе относиться, но вступать с тобой в близость согласятся далеко не обязательно. Как и везде, девушки связаны многими условностями, а любовная наука роумов вообще отличается крайней изысканностью. И к тому же Джейро будет на борту яхты, как и все мы.
– Ты просто обязан остаться здесь! – вырвалось у Гарлета.
– Я не могу больше оставаться в этом странном мире, – тихо прошептал Джейро.
– Значит, я снова ограблен! – Гарлет вскочил и собрался броситься вон из комнаты.
– Куда ты? – остановил его Майхак.
– На площадь.
– Ребята из дома Урд по-прежнему считают, что мы опозорили их клан, и могут в качестве примера наказать тебя. Лучше оставайся в Карлеоне. Впрочем, на площади при стечении народа… Особенно, если с тобой пойдет Джейро…
– Так пусть идет! – вспылил Гарлет. – Только пусть на площади не лезет не в свое дело, а когда надо, то помогает!
Майхак грустно рассмеялся.
– Он может оказаться вынужденным вмешаться, чтобы спасти твою неразумную голову, если я правильно понимаю цель твоего похода на площадь. – Отец задумался; и достал свою тяжелую базуку.
– Возьми, Джейро. Отдай мне свой «изелайт» и попользуйся пока этой игрушкой. – Отец и сын обменялись оружием. – Теперь я за вас спокоен. Один выстрел из РТВ разнесет к чертовой матери половину дома Урд. Они не успеют и пискнуть.