Ламентации

Хаген Джордж

Уилл кивнул:

— Ну да, во всем виноваты ее волосы.

И тут Марина влепила ему пощечину. Удар вышел звонкий, хлесткий, глаза Уилла наполнились слезами. Но странное дело: по щекам Марины тоже покатились слезы.

— За что? — У Уилла застучало в висках.

— Ни слова больше про волосы Астрид! — крикнула Марина и пошла прочь.

Щека у Уилла горела весь день. Следа от пощечины не было видно, но осталось унижение. По дороге из школы Марина нагнала его.

— Я не хотела сделать тебе больно, — сказала

она.

Уилл шел не останавливаясь.

— Я думала, ты винишь во всем мою сестру, это несправедливо.

Четыре квартала Марина молча шла рядом.

— В чем дело? — не выдержал наконец Уилл.

— Восемь лет назад у Астрид выпали волосы. Она носит парик.

— Не верю, — ответил Уилл.

— Чистая правда. Когда мы приехали в Америку, мне было пять лет, а Астрид — четыре, и у нее были красивые волосы до плеч. На улице все на нее оборачивались. А через несколько недель после нашего переезда волосы у нее начали выпадать. С каждым днем их становилось все меньше. И мама купила ей красивый парик. С тех пор она его и носит.

— Что у нее за болезнь?

— Забыла, как называется. Врачи говорят, волосы могут отрасти снова, а могут не отрасти никогда. — Марина строго глянула на Уилла: — Это тайна. Понял?

Уилл кивнул, и Марина повернула к дому. У дверей она остановилась и посмотрела на него. Уилл понял, что Марина не просто поделилась тайной, а сбросила с души груз.

На ступеньках крыльца сидел Маркус и лущил протезом желуди.

— О чем это вы с ней говорили? — спросил он Уилла.

— Ни о чем, — ответил Уилл. Разве скажешь брату, что тот потерял руку не из-за настоящей девчонки, а из-за мечты?

Через три дня, когда Уилл выносил из кухни мусор, на лужайку вышла Марина.

— Говорил кому-нибудь?

— Да. Всем, — ответил Уилл. — Разболтал всему свету, что твоя сестра лысая как коленка.

Марина недовольно уставилась на него.

— Убить тебя мало, — буркнула она.

Марина рассказала Уиллу, какой одинокой себя чувствовала, когда родители были поглощены только болезнью Астрид. Марине, как старшему ребенку, не хватало внимания. Уилл понимал ее как никто другой. Он рассказал ей о проделках близнецов, об истории с Аяксом, о кошке с теннисным шариком на хвосте, о проказах на борту «Виндзорского замка». Уилл и Марина, как старшие в семье, стали заодно. У Уилла снова появилась подружка, как Салли Берд. Нет, даже лучше, ведь Марина на себе испытала, что значит быть чужой.

— Никому не говори, что я на самом деле думаю, ладно? — попросил Уилл.

— И ты никому не рассказывай, что я думаю, — отозвалась Марина.

Перед приходом мисс Байонар Уилл весь вечер разглядывал себя в зеркало. Ростом он почти догнал Говарда, русые волосы падали на плечи, а глаза были, как и прежде, с грустинкой. Он, по обыкновению,

искал в себе фамильные черты и, не найдя ни одной, в последний раз попытался уложить непослушные волосы феном.

— Красоту наводишь для училки? — спросил Джулиус, выглянув из ванной.

— Отстань, — огрызнулся Уилл.

— Дохлый номер, Уилл, — сочувственно вздохнул Маркус. — Патлы у тебя как банановая кожура.

В дверь позвонили.

— Я открою, — сказал Маркус с ноткой злорадства, но Уилл его опередил.

В дверях стоял патрульный штата Нью-Джерси. Черные брюки с синими лампасами, синяя фуражка с блестящим черным козырьком, за поясом — наручники и тяжелый револьвер, а на груди бляха: «Шнайдер Б.».

— Здравствуйте, я муж Франни Байонар, — представился патрульный.

— Проходите, проходите! — пригласила Джулия, а Уилл застыл пораженный, не в силах оторвать руку от дверной ручки.

— Франни уже на подходе, мы едем с разных концов города.

— Уилл! Развлеки мистера Шнайдера, — велела Джулия, а я принесу что-нибудь перекусить.

Уилл и патрульный уселись в гостиной. О чем говорить с мужем учительницы, тем более если он полицейский? У мисс Байонар, такой молоденькой, уже есть муж? На счастье, подошел Маркус. Он подмигнул патрульному Шнайдеру и улыбнулся во весь рот.

— Мой брат три часа причесывался, и все ради учительницы, — объяснил Маркус.

— Вот как? — удивился патрульный Шнайдер.

Уилл прикинул, за сколько секунд сможет выхватить у полицейского револьвер и… но здравый смысл взял верх.

Маркус ерзал на стуле, уставившись в потолок и раздумывая, что бы такого сказать, потом усмехнулся:

— У меня руки нет. Показать?

— Ну… — промычал патрульный Шнайдер.

— Вот! — выпалил Маркус, отстегивая протез.

Джулия принесла патрульному пива и вдруг заметила, что Маркус машет культей перед носом у гостя.

— Маркус! — крикнула она. — Ради бога, иди посмотри телевизор!

Патрульный Шнайдер через силу улыбнулся Уиллу и промокнул салфеткой лоб. Уилл заметил, что бачки у гостя до самого подбородка.

— Нравится тебе учиться, Уилл? — спросил полицейский.

— Да, мне нравится она… то есть школа, — выдавил Уилл. Какой бы задать вопрос, чтобы сменить тему? «Любите ли вы стрелять в людей?»

Когда в дверь снова позвонили, близнецы со всех ног бросились открывать. По ступенькам взошла мисс Байонар и улыбнулась Уиллу. Она была совсем другая, без очков, и глаза у нее казались маленькими, как бусинки.

— Здравствуй, Уилл. — Она заморгала.

— Здравствуйте, мисс Байонар, — сказал Уилл.

— Солнышко, — шепнул Шнайдер, — где твои очки?

— A-а, Берни! — Мисс Байонар прищурилась. — Ты ли это?

За ужином Уилла больше всего злило, что родители охотно делятся с ней самыми сокровенными мечтами.