Лакрус
Шрифт:
— Капитан колониальных войск. — Человек скривился при этом слове. — И даже имя твоё произносить не хочу. Ты весьма грубо нарушил закон.
— Вовсе нет. — Капитан снова посмотрел в эти его мерзкие глаза без страха. — Я выполнил приказ.
— Приказ? — Внезапно чиновник впал в бешенство и закрутился на месте, словно юла, теряющая обороты. — Ты лишь наемник и здесь только я отдаю приказы и создаю законы и решаю, как они должны исполняться. Это мой город, здесь я Бог и Господин, а ты посмел ослушаться меня?
— Моя функция это сохранение порядка в городе. Уничтожив причину беспорядков в форме бара, я обеспечил
Человек сжал челюсть, так что заскрипели зубы и кивнул громилам. Они ринулись в атаку, но капитан того и ждал. Даже с фиксированными руками он был опасен. Он с легкостью избежал ударов и ударом ноги в горло выключил одного, а затем припечатал второго к решетке и прыжком вмял его в прутья. Громила рухнул к его ногам и он обернулся к чиновнику. Его лицо опять покрылось маской страха и он попятился к выходу из решетки, нервно теребя свои пуговицы, выронив ключи. Капитан молча наблюдал, как он отступает и чиновник, который с радостным видом добрался до дверей и рванул через них, сразу врезался в другого человека и упал на пол, растянувшись во весь рост. В клетку вошли трое военных. Мощных, со злобными глазами, они посмотрели на чиновника, валяющегося на полу, словно его там не было, оценили взглядом вырубленную охрану и подошли к Капитану, встав перед ним на расстоянии пары метров.
— Этот человек уничтожил мой бар. — Завопил внезапно чиновник сзади тонких осевшим голосом, предусмотрительно выползя за клетку. — Накажите его.
Офицеры колониальных войск, а это были они, наемники разных мастей, объединенных одним кодексом, никак не отреагировали на его слова, продолжая смотреть на Капитана.
— Согласно закону о управлении чиновникам любого системного ранга запрещено заниматься частной деятельностью, направленной на личное обогащение. Нарушение закона карается полной конфискацией имущества, лишением родительских прав, переводом детей на обучение в военные училища и пожизненной ссылкой в холодные миры. Вы подтверждаете свои слова насчет бара, принадлежащего вам?
— Мы не в пределах теплой зоны Содружества. — Чиновник не терял желания поквитаться.
— Вот именно. — Офицер как бы невзначай положил руку на оружие. — Поэтому я имею право вершить суд на месте где угодно и над кем угодно, если его действия пересекаются с деяниями Колониальных войск.
— Тогда суди его. — Чиновник кивнул в сторону капитана.
— Он отвечать будет перед судом по статусу. Предстать перед ними вы не достойны. Но проблему с вами готов решить я.
Чиновник вылетел пулей из помещения, даже не побеспокоившись об охране, которая впрочем уже пришла в себя и потихоньку выбиралась из клетки самостоятельно.
— Вам предстоит предстать перед судом Колониальных войск. — Произнес один из офицеров, обращаясь к Капитану. — Следуйте за мной.
Он открыл глаза, снова пытаясь собраться с мыслями. Не все люди были плохими. Многие были весьма справедливы. Тот офицер из его далекого прошлого наверняка не был таким добрым и отзывчивым, как люди с Сирены, но и не был поддонком, как люди у Стены. Он это точно знал. Как жаль, что он сможет их встретить снова.
По внутренней связи пришла информация, отвлекающая от размышлений. Они приближались к тому, к чему он стремился. Еще одна точка, где можно попробовать найти
— Мы выходим по заданным координатам. — Голос первого был все также невозмутим, каким и был всегда.
Интересно, кем он был, прежде чем стал Лакрус. Впрочем, сейчас это было неважно. Их встретила ещё одна мертвая система на границе двух империй. Хесан 2 был системой с потухшим коричневым карликом, летающими опаленными планетами и газовыми гигантами, окруженными пылевыми кольцами разрушенных спутников. Во тьме корабли звена плыл на границе одной из планет, ожидая Единства.
— Нет следов приближения. — Первый озвучивал то, что видел Капитан в мониторах.
— Они придут. — Он смотрел через экраны на мертвую планету, изучая ее. — Они знают, что я здесь и на этот раз придут.
Система зафиксировала на ближайшей сожженной каменистой планете разрушенные строения, древние, но это было сейчас не важно. Вполне вероятно, что когда-то одни из Единства вышли именно отсюда, до того, как звезда погибла, обдав соседние планеты мощным солнечным ветром, уничтожившим все живое.
Время тянулось, складываясь в дни, но Капитан не собирался уходить. Он был неподвижен, сидя в кресле и рассматривая космос вокруг, словно истукан. Звезда так была далеко и было очень темно. Но когда-то здесь сияло яркое теплое солнце и жила планета. Теперь все мертво. И все будет мертво, если он отсюда улетит, не поговорив. Как тогда, у Фаут-Хьи, он закрыл глаза и потянулся своими мыслями туда, куда максимально мог дотянуться.
— Я дождусь вас. Время для меня не важно. У меня есть к вам несколько вопросов, после чего я уйду.
Ничего не произошло, но Лакрус почувствовал, что на него обратили внимание. Оставалось ждать совсем немного.
Небо вспыхнуло ярким светом и планета осветилась, как когда-то освещалась, когда солнце здесь сияло ярко. Вспыхивающие ярко-желтым огромные энергетические сгустки возникли над кораблями и сжали их, лишив маневренности.
— Ты упрямо ищешь непонятные нам значения. — Мощный переливающий голос появился у него в голове и внутри корабля появились две фигуры, сияющие как два солнца. Их энергия была настолько мощной, что он их не видел за этим сиянием.
— Почему вы позволяете войну?
— Баланс жизни.
— Вы хотите уничтожить людей?
— Мы хотим их спасти. Жизненный и духовный цикл развития людей проходит через войны, так заложено в них их создателями. И они всегда играют важную роль в этой вселенной, внося свои коррективы.
— Погибнут многие.
— Это всего лишь тела. Души тех, кто сможет очистятся и переместятся на новый уровень, дав новое развитие и приближая новый виток очищения.
— А Метролл? Пустите чужаков в свои владения?
— Люди справятся. Их немного здесь.
— Я не видел. Я уничтожил их астероиды, улетающие от прохода между галактиками. Это я видел. Это был контроль.
— Ты Лакрус. — Голос говорил тихо, но изнутри весь корабль светился ярко-желтым сиянием. — Ты не понимаешь нас, как и мы не понимаем тебя.
— Наше мышление разное. И я вижу этот мир другим, а не полыхающим в огне войны.
— Ты обманываешь сам себя, но не обманешь нас, ведь ты мечтаешь только о победе. Ты везде хочешь побеждать. А это и есть пламя войны. Ты совершенное произведение этой самой войны, ты создан убивать.