Лаки
Шрифт:
Идти на компромисс былоне в характере Лаки. Она не собиралась сидеть и ждать, пока Димитрий извинится. Он должен понять, и чем быстрее, тем лучше, что она никому не позволит вытирать об себя ноги.
На следующее после драки утро Лаки уехала в Ист-Хэмптон вместе с Роберто и Чичи. Если говорить правду, ее очень обеспокоило его поведение. Она хотела равного партнерства, а не подчинения мужчине, считающему, что последнее слово всегда должно оставаться за ним. С грустью Лаки поняла, что совершила ошибку, выйдя за Димитрия. Они принадлежали к разным поколениям,
Лаки совсем не обеспокоило, что он целых три дня не пытался связаться с ней. Она хладнокровно позвонила адвокатам Димитрия и поручила им провести переговоры относительно земельного участка, который она хотела приобрести в Атлантик-Сити. Затем обратилась к своим собственным адвокатам и перепроверила, что все идет как надо. Димитрий подписал официальный документ. Что бы ни случилось, отель будет построен.
Он приехал к ней через три дня.
– Прости, – сказал он, стоя в дверях с букетом ее любимых роз и коробочкой от Тиффани.
Она знала, как тяжело Димитрию произносить извинения. Лаки, конечно, могла задать ему жару, но вместо этого она впустила его, и они прошли в сад и там все обсудили насколько, конечно, можно все обсудить с таким человеком, как Димитрий. Типичный представитель своего поколения, он не выносил долгих аналитических бесед.
Она открыла коробочку от Тиффани. Там лежало великолепное бриллиантовое колье с подвеской в виде сердечка. Димитрий застегнул замочек у нее на шее и нашел, что все в порядке. Он чмокнул ее и сообщил, что Сьюзан и Джино приняли приглашение погостить на его яхте.
О Боже! Ни за что в жизни Лаки не поверила бы, что Джино согласится. Она сама не понимала, почему она так огорчилась. Ей трудно было разобраться в своих чувствах к отцу. Порой она любила его больше всего на свете, а порой он становился ей совершенно безразличен. И так было всегда.
– Ты ведь рада? – спросил Димитрий.
Лаки скрыла свои истинные чувства.
– Ну конечно, – спокойно ответила она.
Она вовсе не была в восторге при мысли о круизе. Друзья Димитрия. Франческа Ферн со своим занудой-мужем. А теперь еще и Сьюзан с Джино. И все – на замкнутом пространстве яхты. Какой большой бы ни оказалась эта яхта Димитрия, все равно она не бесконечно велика. Никуда не денешься от обязательных ленчей и обедов.
Возможно, Олимпия и ее новый муж, кем бы он ни был, спасут положение. Лаки забыла расспросить о нем, а теперь Димитрий уже умчался назад в Нью-Йорк, оставив ее готовиться к двухнедельному круизу. Она с неохотой принялась за сборы.
Джино часто замечал, что теперь он просыпался в хорошем настроении только в те дни, когда предстояла встреча с Пейж. Она внесла хоть какое-то разнообразие в его жизнь. Пусть вульгарная и аморальная, но зато с ней весело.
Он едва дождался ее возвращения из Лас-Вегаса и в пятницу приехал в «Беверли Уилшир» за час до назначенного срока. Пейж объявилась с получасовым опозданием, как всегда, пахнущая мускусом,
– Тебе когда-нибудь говорили, что ты одеваешься, как шлюха? – улыбнулся он, сидя на краю кровати.
– Да, – она продолжала начесывать свои вьющиеся волосы. – И именно это тебе и нравится.
Одним быстрым движением Пейж расстегнула юбку на поясе и та упала на пол. Трусиков под ней не было.
– Эй, – рассмеялся он.
– Быстрое обслуживание, – с милой улыбкой сказала Пейж, подходя к нему. – И, пожалуйста, оставьте пятьдесят долларов на столе.
– Что-то дешево, – заметил Джино, наслаждаясь игрой.
– Потому что ты – почетный клиент, – отозвалась Пейж, прижимаясь к его лицу жестким кустиком лобковых волос.
Он не стал терять времени. Именно благодаря сексу он не старел – в этом он не сомневался. Болячки старости не для Джино Сантанджело. Секс не давал застаиваться его жизненным сокам. Пока он мог возбуждаться, он чувствовал себя непобедимым, а Пейж Вилер заводила его больше, чем кто-либо за долгие годы.
Как сложилась бы его жизнь, если бы он женился на такой женщине, как Пейж? Бесспорно, гораздо интереснее, чем та, что проходит в постоянном общении со Сьюзан.
Они долго наслаждались друг другом. Пейж требовалось больше одного оргазма, в отличие от Сьюзан, которая считала, что, после того как она кончила, продолжать уже не следует, и скидывала его.
Пейж любила экспериментировать. Иногда он хотел бы стать помоложе и посильнее. Но, похоже, ей и так нравилось. По крайней мере, он знал, что доставляет ей удовольствие.
– Как тебе Лас-Вегас? – спросил он, когда Пейж наконец-то угомонилась.
Она лежала, раскинувшись, на постели, абсолютно нагая.
– Интересно, – ответила она.
– А именно?
– Ну... Я сходила на премьеру программы Витоса Феличидаде и Ленни Голдена в твоем отеле.
– Ну и как?
– Что, обслуживание или шоу?
– И то и другое.
– Замечательно. Ленни Голден – вообще нечто особенное. И у Витоса тоже есть своеобразное европейское очарование. Естественно, все только и говорили о том, что на следующий день после премьеры Олимпия Станислопулос и Ленни Голден поженились. Она же приехала с Витосом, сам знаешь.
– Да?
– Ты разве ты не читаешь светскую хронику?
– Только когда там пишут обо мне.
– Каждый вечер устраивались вечеринки. И еще я немного играла в карты.
– Выиграла?
– Проиграла.
– Жалко, меня там не было. Я не дал бы тебе проиграть.
Он дотронулся до волос между ее ног. Она сладострастно потянулась.
– Я скоро уеду на пару недель, – объявил он. – Ты как, сможешь без меня?
– Попытаюсь, – ответила она шутливо. – Куда ты едешь?
– Не помню, говорил ли я тебе, но моя дочь Лаки – она немного с приветом, вроде меня – вышла замуж за другого Станислопулоса – за отца, Димитрия. Можешь себе такое представить? Он почти такой же старик, как и я. Когда-то Лаки ходила с Олимпией в одну школу. – Он вздохнул. – Нет, она ненормальная.