Лагуна
Шрифт:
Откидываюсь головой назад, к стеклу, и устремляю взгляд на небо. На темном полотне ни одной гребаной звездочки, лишь тучи, стремительно заполняющие собой все вокруг, и мне приходится зажмуриться.
– Эми… – выдыхаю я, ведь знаю, что она меня слышит. – Я знаю, что причинил тебе боль. Знаю, что обидел тебя. Знаю, что разбил тебе сердце, хотя обещал этого не делать. Но все, что происходило между нами, было правдой. Я никогда тебе не лгал.
Сердце замедляет удары, стоит моему сознанию прокрутить перед глазами образ Эми. Ее нет рядом, но я словно слышу ее смех, чувствую ее запах. Как и все те годы в Сиднее, что я не мог прикоснуться к ней.
В
– Я не хотел возвращаться на Гамильтон, – снова пытаюсь я. – Не потому что здесь плохо. Наоборот – здесь так хорошо, что я бы никогда не захотел вернуться обратно в Сидней. Жизнь там была похожа на кошмарный день сурка. Ресторан, диван на кухне в квартире Карен и Дина, снова ресторан и снова диван на кухне в квартире Карен и Дина. Я скучал по серфингу. Скучал по друзьям. Скучал по себе прежнему. В Сиднее не было ни дня, чтобы я почувствовал себя дома. Мне всегда казалось, что я чужой. И когда у отца случился инфаркт и мне нужно было вернуться, я до последнего не хотел этого делать. Надеялся, что отец продаст школу и сам приедет в Сидней. Или что они откажутся от этого идиотского тендера… Но мои гребаные надежды не оправдались.
Я снова устало прикрываю веки. Чувствую привкус соли в горле, пока сердце тяжело перекачивает кровь.
– Дин настаивал на том, чтобы я поехал и взял на себя победу в тендере. Напомнил мне, что ты была влюблена в меня в детстве, и я должен этим воспользоваться, чтобы запудрить тебе голову. Но он не знал одного: я тоже любил тебя. Я не собирался использовать твои чувства ко мне, ведь прекрасно знал, что после того, как я оставил тебя одну в день твоего совершеннолетия, ты, вероятнее всего, ненавидишь меня. Но я не дал отпор Дину. И я ужасно виноват, что не сделал этого. Я должен был сказать ему «нет», но не смог. Потому что, черт возьми, я всегда ставил семью выше своих принципов и чувств. С момента нашей последней встречи прошло три года, и я не думал, что ты все еще…
Я запинаюсь, ведь если сейчас снова скажу, что люблю ее, она решит, что я лишь бросаюсь словами. Ведь наверняка теперь ей кажется, что любви нет и в помине.
– …Что ты все еще чувствуешь что-то ко мне. И когда я столкнулся с тобой в баре, то… просто хотел быть с тобой. Не потому что так сказал мне Дин, не ради этого чертового тендера. Я впервые в жизни собирался сделать то, чего хотел именно я. А я безумно хотел быть с тобой. У меня сорвало крышу, когда я вспомнил, какие твои губы на вкус. Я знал, что ты пьяна. Знал, что это неправильно, ведь есть вероятность, что я вернусь в Сидней. Но стоило мне узнать, каково это – быть с тобой, я был готов наплевать на всё, лишь бы ты была рядом, Эми. Где угодно. Я бы остался на острове или забрал тебя с собой, а если бы ты захотела переехать на другой континент, я бы тоже сделал это. Моя жизнь там, где ты.
Вдалеке небо пополам разрезает яркая вспышка молнии, и внутри все сжимается. Снова откидываюсь затылком к стеклу и до боли стискиваю кулаки. Судя по бурым тучам вот-вот хлынет дождь, но мне наплевать. Я не сдвинусь с места, даже если придется просидеть здесь до того момента, как я вместо Арчи направлюсь покорять циклопа.
– Эми, я прошу тебя, поверь мне. Я никогда с тобой не играл. Я не пытался тебя обмануть. И я
Мой голос срывается на шепот от отчаяния, и больше я ничего не говорю. До того самого момента, когда вижу на небосводе яркие розовые полосы, говорящие о том, что вот-вот наступит рассвет, а значит, мне пора идти.
Я поднимаюсь на ноги и упираюсь лбом в дверь. Прикрыв веки, едва слышно произношу:
– Ты, наверное, спишь. Но я все равно должен тебе сказать, что через несколько часов мне придется ловить циклопа вместо Арчи. Последние недели я готовил его для победы в тендере, но из-за неудачной вечеринки он не сможет встать на доску сам. Так что… что бы ни случилось сегодня, я хочу, чтобы ты знала… – Я тяжело сглатываю. – Это лето было лучшим за всю мою жизнь, ведь я впервые узнал, что такое любить. Мне жаль, что все закончилось так, Эми… И… я сниму наш лагерь с участия в тендере. Это все не имеет никакого смысла. Я сейчас же поговорю с отцом. Так что… тендер твой. – Я шумно выдыхаю. – Знай, что я люблю тебя. Всегда буду любить тебя.
Отхожу от ее бунгало, полностью разбитый. До встречи с ней я никогда не думал, что готов к семье. Просто даже не предполагал, что смогу когда-нибудь испытать настолько сильные чувства к кому-то, что захочу быть с ним всю свою жизнь.
До переезда в Сидней я видел себя лишь в океане. Волны были для меня всем. Они были моим смыслом жизни. И я не хотел отказываться от кайфа, когда ты на волнах, ради кого-то. А мне бы пришлось, ведь рисковать жизнью, будучи в отношениях, чертовски эгоистично по отношению к своей половинке.
Дин завязал с серфингом, а до него – мой отец. А я… я не хотел с ним завязывать. Но все пошло не по плану. И хоть я отказывался признавать то, что готов к чему-то большему, судьба решила все за меня.
Я полюбил Эми сразу же. Долгое время я отрицал это. Считал неправильным. Думал, что просто хочу переспать с ней. Но я спал с ней огромное количество раз, и все еще не насытился. Она была нужна мне больше волн, ведь мои чувства к ней гораздо сильнее самых крутых бигвейвов.
И это не просто похоть. Или привязанность. Нет.
Это безудержное желание видеть ее рядом с собой каждую секунду каждого дня. На протяжении всей своей жизни. Ощущать невероятное спокойствие, ощущать себя… дома.
Дом – больше не про океан. Дом – это Эми. Моя собственная Лагуна, в которой я отыскал тот самый покой и смог стать самим собой, растворившись без остатка.
И как бы сильно я ни боялся циклопа, гораздо сильнее я боюсь того, что умру, так и не получив ее прощения.
Глава 30
– Что случилось? – раздается надо мной голос Арчи.
– С чего ты взял, что что-то случилось?
– Сейчас пять утра, а ты ловишь волны… В рубашке, – морщится брат, – в цветочек.
– Да, не мог надеть рубашку в горошек, что ли? Тогда бы мы определенно не заметили ничего странного в твоем поведении, – вдруг звучит еще и голос Джона.
Не произношу ни слова, снова устремляя взгляд на океан.
– Что вы здесь делаете? – спустя время спрашиваю.