Лаг
Шрифт:
И не поняла.
Какая прищепка? Что за карта? Она начала набирать вопрос – объясните, что за прищепка? – но тут зеленая иконка Атилы побелела.
Черт, отключился! Как же не вовремя! Хорошо, соберись, думай! Магнитной картой открывают замок. Раз она на прищепке, значит… Что это значит? Какая прищепка, почему прищепка? Карту что, на веревке вешают сушиться? На миг ей представилась нелепая картина: бельевая веревка, на ней висят магнитные карты, закрепленные большими пластиковыми прищепками веселеньких расцветок… Яна моргнула. Смутная догадка возникла в голове, что-то
Развернувшись, Яна зашагала обратно к кабинету, и у двери наткнулась на врача, который появился из другого конца коридора. Реаниматолог, решила она. Кинув на нее взгляд, он улыбнулся и сказал:
– Извини… Где здесь туалет?
Туалет? Она остановилась в замешательстве. Да черт его знает, где здесь туалет. Ты мне лучше скажи, дорогой: как проникнуть в кабинет, где под капельницей лежит Роберт Артов?
Доктор был приземистым мужчиной средних лет. На груди под расстегнутой рубашкой в густых черных волосах поблескивала толстая золотая цепочка. Взгляд его немедленно уперся Яне в грудь.
Ну да, знакомое дело. Если природа наделила тебя сексуальной внешностью, привыкай.
– Ты тут работаешь? – спросил он, придвигаясь немного ближе.
И вдруг у нее возник план. Совсем примитивный, рассчитанный на дурачка… или на любвеобильного самца.
– Да-да, работаю. А туалет там, – она тряхнула головой, пытаясь справиться с робостью, и показала в сторону подсобки. – В конце коридора. Вас проводить?
Слова давались с трудом, от стеснительности Яна слегка запиналась, часто моргала… будто кокетничала. И чувствовала: это добавляет ситуации пикантности – она вроде предложила доктору уединиться.
Тот ухмыльнулся с таким видом, будто ему каждый день красивые девушки делали подобные реверансы. Глаза у него заблестели, а лицо стало совсем уж как у сатира. Ну и тип!
– Идемте, – Яна зашагала назад по коридору. Доктор догнал ее и приобнял за талию.
– Идем, раз приглашаешь.
Она готова была от стыда провалиться сквозь пол пятнадцатого этажа, и сквозь полы всех нижних этажей тоже. Но не пыталась сбросить его руку, только ежилась и непроизвольно поводила плечами.
Когда миновали щитовую, доктор начал что-то говорить ей в ухо. Яна не слушала: постепенно стыд сменялся злостью, злость – яростью…
Толкая дверь в кладовку уборщиков, куда только что заходила, она уже вся кипела. И все же смогла непринужденно улыбнуться реаниматологу.
– А где здесь свет? – спросил он.
– Зачем нам свет? Вон, туда лучше посмотрите! – С этими словами Яна сняла с крючка огнетушитель и врезала отвернувшемуся доктору по голове, вложив в удар гнев, так кстати разгоревшийся в душе.
Он свалился на пол. Яна повесила огнетушитель на место, стараясь удержать в себе чувство, которое сломало ее робость и позволило действовать. Вот что ей нужно – гнев! Почему в реале она не может вести себя, как в играх? Может! Теперь так и будет!
Она стащила с доктора белый халат, натянула прямо поверх синей униформы.
Тихо зайдя в приемную перед кабинетом Артова, остановилась, решительно вдохнула и уже собралась толкнуть дверь, но заметила на своем халате бирку: «Баранов И. И.» Фамилия любвеобильного реаниматолога… Хорошо, что заметила. Яна сняла бирку, вспомнила о дурацком берете на голове, сорвала его и отшвырнула в угол приемной в последний момент, уже раскрывая дверь.
И зашла в кабинет.
Там медсестра с охранником по-прежнему флиртовали, сидя на подоконнике. Роберт неподвижно лежал на кушетке, из-под шлема торчали длинные волосы. Желтоватая подсветка монитора озаряла лицо, казавшееся мертвенно-бледным, совсем как у покойника. Рядом стойка с реанимационным оборудованием, от приборов к телу тянутся провода, контакты электродов закреплены к груди. На зеленоватом экране кардиомонитора светятся цифры артериального давления и ярким зигзагом скачет огонек, отображающий биение сердца.
– Вы кто? – удивилась медсестра.
Ей появление незнакомки, конечно, не понравилось, потому что охранник немедленно уставился на Яну.
– Из лаборатории прислали, – ответила та, направляясь к пациенту. – Коагулограмму запороли, нужно взять повторный анализ. Баранов разве не передавал? Ему должны были позвонить.
– Никто не звонил, – скривила накрашенные губы медсестра. – Ночь прошла, а только сейчас хватились.
Яна немного сдвинула штатив с капельницей, придирчиво осмотрела зажим на трубке и склонилась над главным программистом.
На его брючном ремне висела карточка на прищепке, их соединял капроновый шнурок, намотанный на ролик, чтобы не потерять карточку и не убирать в карман каждый раз, когда прокатываешь ее в считывающем устройстве.
– Ну и чего? – подошедшая медсестра оперлась на край кушетки с другой стороны. Стало видно, что лицо у нее совсем простецкое, – наверное, из деревни сбежала, недавно в Москве устроилась. – Не видите, все в порядке.
Яна пошарила взглядом по стойке с оборудованием, ища, чем бы срезать карточку, но, как назло, ножниц или скальпеля видно не было. Когда медсестра заслонила ее от охранника, она спросила:
– А почему у вас пациент в брюках? Хотя бы ремень сняли, там же пряжка из металла, а тут оборудование, электроника.
Она расстегнула пряжку на брюках Артова, выпустила ремень из шлёвок, сняла прищепку и небрежно сунула карточку в карман. И зашагала к выходу, бросив напоследок:
– Сейчас вернусь, готовьте пациента.
По дороге оглянулась – уперев руки в бока, медсестра провожала ее недовольным взглядом.
– Ждем с нетерпением, – впервые подал голос охранник.
В коридоре Яна ускорила шаг и к подсобке уже подбежала. Открыла ее с помощью карточки, сунулась внутрь, не закрывая дверь, чтобы падал свет из коридора. Все равно слишком темно. Провела рукой по стене, но вместо выключателя нащупала квадратную дыру с торчащими проводами.