Ладья

Линч Карен

Я улыбнулась.

— Фо. Я тоже его люблю.

— Тогда решено. Мои парни отвезут нас туда.

— Если ты не против, я поеду на своей машине, — на его озадаченный взгляд, я добавила: — После обеда мне надо пробежаться по своим делам, и мне не придётся возвращаться домой за машиной.

Принц Рис готов был возразить, но судя по лицам его стражей, они довольны были таким условием. Я дала им название и адрес ресторана и поспешила прогнать их из здания до того, как кто-то из них что-то скажет.

И меня вовсе не удивило, что всю дорогу до ресторана

они ехали у меня на хвосте. Вероятно, Принц захотел убедиться, что я не передумала и не свинтила. Мне не нравился его интерес ко мне, даже если он был исключительно платонический, но я не могла придумать способа отбить у него это желание, не обидев его. Оставалось только надеяться, что сегодня он поймёт, что ничего такого интересного во мне нет, и он переключится на кого-то другого.

Мы избежали обеденной суеты. Когда мы приехали, ресторан не был переполнен. Хостес была сама не в себе, увидев Принца, и она провела нас в кабинку в задней части ресторана. К нам присоединились двое его мужчин, а третий занял место у двери. Ну, хотя бы не все пятеро будут сверлить меня взглядом во время еды.

Я сняла куртку, и взгляд Принца Риса упал на перевязанное запястье.

— Пострадала во время происшествия на пароме?

— Это всего лишь растяжение, — я натянула рукав свитер и спрятала бандаж. — Через несколько дней пройдёт.

В его глазах вспыхнуло беспокойство.

— Мой личный доктор путешествует со мной. Если ты позволишь мне, я привезу её к тебе домой, и она осмотрит твою рану.

Я улыбнулась.

— Спасибо за доброту, но это пустяки, правда. Я получала куда более серьёзные синяки, чем это, на своих других работах.

К нам подошёл официант, выглядя до ужаса перепуганным двумя стражами, стоящими у кабинки. Он наполнил наши бокалы водой и принял у нас заказ, а после поспешил прочь.

— Расскажи мне, как кто-то такой молодой стал охотником, — поинтересовался Принц Рис.

Я пригубила воды.

— Большинство охотников начинают, когда заканчивают учёбу в старшей школе. Обычно, их семьи завязаны с этим бизнесом, и они следуют по стопам своих родителей, вместо того, чтобы поступить в колледж.

Я не стала говорить, что некоторые из них предпочли бы колледж, но как и я, они не могли позволить себе это.

— И по чьим стопам пошла ты?

Я не знала, как много могла рассказать ему, но потом до меня дошло, что его мужчины, вероятней всего, уже давно проверили всю мою подноготную. Они поймут, говорю ли я правду.

— Родителей. Они лучшие в этом деле, — гордо сказала я.

— Да? — он подался ближе. — Расскажи мне о них.

Невозможно было устоять перед его мальчишеской увлечённостью. И пока мы ели, я рассказала ему о том, как мои родители начали охотиться, и поделилась с ним историями о некоторых их больших проектах. Он внимательно слушал и очень часто прерывал меня, закидывая вопросами. Я не возражала отвечать на них, потому что любила говорить о работе своих родителей.

— Я бы хотел с ними встретиться, — рьяно выпалил он.

Один

из его мужчин беспокойно перенёс вес с ноги на ногу. Мне не надо было смотреть на лицо стража, чтобы понять, что ему не понравилось куда зашёл разговор.

— Прямо сейчас они не могут принимать гостей.

Плечи Принца Риса поникли.

— Они заняты большим проектом?

Я скрутила салфетку на коленях.

— Нет. Они в реабилитационном центре. Они работали над поимкой дилера горена в ноябре, и он запер их в подвале и накачал наркотиком.

На лице Принца отразилась ярость, пока он слушал версию истории, которая была преподнесена общественности. Ради безопасности моей семьи, Агентство не стало упоминать участие Королевской Стражи Благих в исчезновении моих родителей.

— Мне так жаль, что с ним такое случилось, — сказал он, прозвучав искренне. — Я не видел как горен влияет на людей, но слышал, что эффект может быть крайне губительный.

Я мрачно кивнула.

— Доктора продержали родителей в искусственной коме две недели, пока горен не был полностью выведен из организма. Они медленно восстанавливаются, но не могут вспомнить ничего из того, что с ними произошло. Доктора сказали, что возможно они никогда не вернут эти воспоминания.

Последнюю часть я добавила от себя, на случай, если один из мужчин Принца докладывает всё Королеве Анвин.

— Представить не могу через что ты, должно быть, прошла.

— Они живы и восстанавливаются. И это самое главное, — я потянулась за бокалом воды. — Мы как пришли сюда, говорим только обо мне и моей семье. Почему бы тебе не рассказать мне что-нибудь о себе.

Он улыбнулся.

— Уверен, всё, что мы захочешь узнать обо мне, может быть найдено на страницах светских журналов.

— Мне не интересно, какой у тебя любимый цвет или что ты любишь есть на завтрак. Расскажи мне что-то, что я не смогу найти в журналах. О чём больше всего ты скучаешь, находясь вне дома?

Его глаза сверкнули.

— Ты пытаешься узнать что-то важное обо мне, Джесси?

— Это ты меня выследил, не забыл? — игриво парировала я.

— Так и было, — его взгляд стал отстранённым. — Думаю, больше всего я скучаю по моему таррану. Когда я дома, я езжу на нём каждый день.

Я постаралась не показать своего удивления. Учитывая, как все говорили мне насколько близок он был со своей матерью, я ожидала, что он скажет о тоске по ней.

— Я видела картинки с изображением таррана. Они, в самом деле, в два раза больше наших лошадей?

Тарраны были фейскими лошадьми, которые напоминали большие, сухопарые версии лошадей с двумя маленькими рожками на лбу.

— Ну, не в два раза больше, но они превосходят ваших лошадей, и они гораздо быстрее. Рядом с дворцом есть большая поляна, по которой я обычно гонялся со своими друзьями в детстве, — он бросил дерзкий взгляд в сторону своих мужчин. — Теперь же, эта деятельность порицается. Считается, что скачки лишены достоинства и небезопасны для Коронованного Принца.