Ладья

О’Мэлли Дэниел

– Хм-м, – протянула Мифани. Она уже собиралась спросить, насколько мощным был потенциал Томас, но в кабинет вошла ее секретарь.

– Простите, что прерываю, ладья Томас, но ладья Гештальт прибудет встретиться с вами через пятнадцать минут.

– Сюда? – удивилась Штеффи. – Скажи мне, Ингрид, в котором из тел сегодня Гештальт?

«В котором из тел?» – изумилась Мифани.

– Сегодня будут близнецы, фрау Блюмен, – ответила Ингрид.

– Ох, в таком случае мне лучше вас оставить, – проговорила дородная женщина, содрогнувшись. – Если ты беспокоишься, что не раскрыла всех своих сил, Миффи, то посмотри на это. Выдающийся воин, мастер сверхъестественного и, по моему мнению, полный провал как личность. –

Она покачала головой. – В любом случае скоро мы встретимся еще. Мы так увлеклись воспоминаниями, что не успели пройтись по кандидатам на поступление в Имение.

Блюмен положила папку с делами на кофейный столик, похлопала старую ученицу по щеке и вышла из кабинета. Оставшись одна, Мифани подошла к своему столу и добавила несколько пометок к списку названий и имен, которые ей следовало поискать. Правление. Имение. Штеффи Блюмен. Уоттлмен (который убивал нацистов голышом?). Фарриер. Но чтобы разобраться с ближайшим будущим, она вернулась к дивану и торопливо открыла раздел, посвященный Гештальту.

Ладья Гештальт

За девять лет до моего рождения одна несчастная женщина родила четверню. Троих мальчиков и одну девочку. Двое мальчиков оказались копиями друг друга. Но это было еще не самое странное. Самое странное было то, что когда все четыре пары глаз открылись, из них смотрело лишь одно сознание. Это был Гештальт.

Гештальт немного сбивает с толку, потому что оно/он/она/они состоит/состоят из четырех тел. Люди стараются не называть Гештальт никак иначе, так как путаются в построении грамматики. Однако, каждый раз писать «Гештальт» вместо того, чтобы использовать местоимение, довольно утомительно. Поэтому, если мне понадобится в этом описании применить местоимение, я буду называть Гештальт «оно». Хотя в обычной речи этого не делаю – это было бы грубо.

Его родители по понятным причинам были весьма огорчены своим диковинным отпрыском. Думаю, что когда у тебя четверо детей и все они делают одно и то же одновременно или один делает что-то, пока остальные трое без чувств лежат на полу, это чертовски пугает. К тому же, восстановление после родов четверни тоже не проходит легко. В общем, когда на четвертый день рождения этих детей появились Шахи и предложили родителям забрать их себе, облегчению последних не было предела. К сожалению, такое случается часто, когда речь идет о детях, которых принимают к себе Шахи. Все это странные дети, которые имеют странные потребности.

Гештальт приспособилось к Шахам, будто четыре необычных, сплоченных общим разумом утенка – к воде. Или, может быть, один необычный разум, населяющих сразу четырех утят. Черт его подери!

Вот почему работать с Гештальтом так раздражает.

В общем, Шахи привели Гештальта в Имение. Обучили его и вырастили в такой любящей среде, какую только можно создать в подобном месте. Оно росло с другими детьми, которые тоже были необычными. С мальчиками с бивнями. С девочками-подростками, которые могли общаться с облаками и получать вразумительные ответы. С несчастными юношами, имевшими психический контроль над фламинго. Если говорить об обитателях Имения, то расти там неплохо, особенно если ты отличаешься от других и имеешь способности, лежащие за пределами понимания простых смертных. Но в случае с Гештальтом что-то не срослось.

Во-первых, у него было совсем мало друзей. Ты, наверное, думаешь: «Но их же было трое братьев и сестра, кто им еще нужен», но в этом ты ошибаешься. Нельзя забывать, что Гештальт – это одна личность с восемью глазами. Это распространенная ошибка –

считать его четырьмя разными людьми. Гештальт пользуется этим как преимуществом. Его тела говорят разными голосами, а также имеют разные манеры. Тела не двигаются в унисон и не сидят неподвижно, пока оно не решит, что хочет этого. Оно – превосходный актер, способный заставить свои тела общаться или даже спорить между собой. Причем так живо, что становится легко забыть, что все это лишь один разум, управляющий своими марионетками.

Другие дети в Имении забывали, что Гештальт обладает общим разумом. Они просто считали его братьев и сестру снобами. Я-то знаю, потому что сама все видела. Мы провели вместе в Имении всего год, а потом Гештальту исполнилось девятнадцать, и оно выпустилось. И заметь, я тогда была крайне застенчивой девятилетней девочкой, а Гештальт – четырьмя поразительно красивыми блондинами, которые считались претендентами на то, чтобы стать следующими звездами Шахов. Я безумно влюбилась в одного из братьев – того, который не был близнецом. И пока я наблюдала за ними, мне стало понятно, что Гештальт определенно не был обычным человеком. И даже не был четырьмя слегка необычными людьми. Но это была чрезвычайно сильная личность, и все это понимали.

Я читала о Гештальте, и, пока я училась, оно добилось больших успехов. Оно обладало превосходной памятью, очень живо соображало (не забывай: четыре мозга вместо одного), быстро и легко усваивало информацию. Обычное образование давалось ему мгновенно, а тщательный надзор преподавателей позволил ему в совершенстве овладеть своим даром.

К девяти годам Гештальт могло контролировать различные сочетания своих тел, вести несколько бесед одновременно и координировать причудливые турниры, где его тела сражались друг с другом.

К двенадцати было подтверждено, что Гештальт могло бодрствовать непрерывно. Оно могло спать одним из тел, тогда как остальные были начеку. Таким образом оно держалось пять месяцев.

К пятнадцати тела осторожно путешествовали по планете, чтобы выяснить, насколько велико может быть расстояние, на котором оно сможет безопасно существовать. Оказалось, что его можно беспрепятственно поместить на разных сторонах земного шара.

Гештальт вышел из Имения и тут же стал заниматься оперативной работой. Вскоре за выдающиеся успехи оно получило статус ладьи. Четыре его тела составляли одну команду. За шестнадцать лет такой работы оно успешно выполнило целый ряд заданий, казавшихся невыполнимыми, величайшим из которых было уничтожение 488-летнего вампира, который на протяжении 252-х из них тайно контролировал пшеничную промышленность.

При этом представь, что в эпизоде, случившемся в 1980 году, на то, чтобы убить шестидесятилетнего вампира, понадобилось сорок пять солдат.

Гештальт сурово.

Ладьей оно стало пять лет назад, и мне приходилось работать с ним во множестве операций. Я вижусь с ним каждый день и встречаюсь лично каждый понедельник, среду и пятницу в девять утра. Как правило, из-за этой своей множественности по меньшей мере два тела Гештальта всегда находятся на местах и руководят операциями. Обычно ладью не вызывают, если проблема не особенно серьезна, но Гештальт любит надирать задницы и, должна признать, отлично умеет координировать действия во время операций. С другой стороны, как минимум одно из тел всегда остается где-нибудь в офисе. И все же это лучше, чем если бы там оставались все четверо, особенно учитывая, что ни одно из них, похоже, не умеет как следует работать с документами.