Лаборатория Тэк

Шатнер Вильям

– Хрен он, – однообразно повторил робот и вернул все свое внимание основной задаче – пилотированию летящего сквозь дождливую парижскую ночь аэробуса.

Натали похлопала Гомеса по руке.

– Ты в порядке? – участливо спросила она. – Такая разминочка могла бы уложить пластом человека и в два раза тебя моложе.

Она улыбнулась.

– Человек в два раза моложе игрался бы еще кубиками, в детском манеже, – ответил Гомес. – А какие черти занесли тебя в Париж – а потом заодно и в то самое место, где я работаю?

– Будучи одним из лучших на настоящий момент репортеров-ищеек

и главной звездой «Ныоз инк.» – агентства, круглосуточно поставляющего видеоновости, я, естественно, получаю самые интересные задания, а это убийство, предположительно приписываемое Неизвестному Солдату, как раз и относится к такой категории, – ответила рыжая девица. – Вот что действительно поражает меня, так это странные извивы судьбы, постоянно сталкивающие нас с тобой в самых неожиданных уголках земного шара.

– У шара слабовато с углами, Нэт, а Париж трудно назвать неожиданным местом. Здесь непрерывно толкутся миллионы приезжих.

– Верно, но вот я только что говорила Сайдбару, говорила как раз тогда, когда ты довольно-таки неуклюже покидал гостиничный номер Эдди Ангиля: «Это надо же, чтобы мы с Гомесом, все время заявляя, что у нас нет ровно ничего общего, постоянно оказывались в одном и том же месте!»

Гомес настороженно выпрямился.

– Ты направлялась к Ангилю, чтобы поговорить с ним?

– Да. Мне сообщили, что у него есть некий документ, который может подкрепить мою теорию относительно этого убийства, – сказала Натали.

– Документ, говоришь?

Выражение лица Гомеса было самым невинным.

– Я говорю о письме, посланном Неизвестным Солдатом.

– Письмо? Это надо же.

Сайдбар презрительно хмыкнул.

– Письмо, то самое, которое лежит в твоем кармане, хрен ты несчастный.

– Сайдбар, ты все-таки не забывай, что Гомес, хотя он и груб и не выразил ни малейшей благодарности за то, что мы спасли его от судьбы, постигшей несчастного мистера Ангиля, и только благодаря нам он не разбрызган тонким слоем по стене этого крайне сомнительного отеля, а заодно еще и по пешеходной эстакаде, все-таки является нашим гостем, и я не допущу, чтобы мой пилот позволял себе оскорблять...

– Я твой телеоператор, принцесса, – поправил ее робот, – а телеоператоры славятся длинным языком и склочным характером.

– В прошлом мы великолепно работали на пару. – Для убедительности Натали взяла Гомеса за руку. – По правде говоря, если я и нахожу в тебе недостатки, то только как в личности, а не как в сыщике. Так что нет ровно никаких причин нам не поработать снова вместе. Это сэкономит каждому из нас уйму...

– Видит Бог, Нэт, увидев тебя, я сразу же вновь загорелся духом сотрудничества.

Гомес весь так и светился искренностью.

– Дело только в том... принцесса – так тебя, что ли, называют теперь?

– Мне не нравится это обращение. Что прекрасно известно Сайдбару, и это, кстати, еще одно свидетельство того, что ему совсем не помешал бы хороший ремонт и настройка. Ты можешь называть меня, как и прежде, Нэт. Хотя это тоже не Бог весть какое красивое уменьшительное имя, но раз уж ты не можешь заставить себя произнести «Натали», придется мне согласиться.

– О'кей,

Нэт. Благодарность за более чем своевременное спасение вдохновляет меня поделиться с вами всем, что я знаю, – все с той же искренностью сказал Гомес. – Однако, увы, эти бандиты прикончили несчастного Эдди Ангиля прежде, чем он смог хоть что-нибудь мне рассказать, не говоря уж передать это самое предполагаемое письмо, которым вы, похоже, очень заинтересовались.

Сайдбар повернул голову и посмотрел в упор на Гомеса. На мгновение его глаза блеснули ярким зеленым светом, как у кота.

– Оно адресовано в Парижское городское управление полиции.

Глаза его вновь приобрели обычную серебристо-серую окраску.

– А говорится в нем следующее: «Бушон не из моих. Неизвестный Солдат».

– Великолепно. Да, это полностью подтверждает мои...

– Как это у тебя получается?

Нахмурившись, Гомес потрогал карман, в который он засунул письмо.

– Рентгеновское зрение, фраер, – презрительно ответил Сайдбар. – Им оснащены все лучшие телеоператоры «Ньюз инк.», а я, как ты и сам можешь видеть, как раз и являюсь одним из лучших.

– Бушона убил кто-то другой и по какой-то другой причине. – Плотно обхватив себя за плечи, Натали удовлетворенно улыбнулась. – Да, именно так я и думала.

– Бушона? – Гомес непонимающе нахмурился. – A, si, я слышал, что его замочили.

– Ты только не подумай, Гомес, что меня раздражают эти простенькие игры, которые ты так любишь вести мной, – сказала Натали. – Когда я в подходящем настроении, они мне даже нравятся. Но вообще-то, лучше бы ты с настоящего момента говорил со мной откровенно, тогда можно было бы действительно начать работать бок о бок.

– Ты абсолютно права, Нэт, и прости, пожалуйста, что я не был с тобой откровенен. Ведь ясное дело – где мне тягаться сообразительностью с таким бывалым репортером, как ты, – извиняющимся голосом сказал Гомес. – Если вы подкинете меня к отелю – я остановился в «Лувре», – я сию же секунду сяду и начну приводить в порядок мои записи. Встретимся тогда manana за ленчем и расскажем друг другу все, что знаем.

Несколько секунд рыжая журналистка молча изучала его лицо.

– Это будет самое лучшее, хотя мне все еще не верится, что ты искренен со мной, – сказала она наконец. – Ты точно не врешь?

– Честное слово, не вру, chiquita, – соврал Гомес.

* * *

Дверь столовой резко распахнулась. На пороге стояла очень хорошенькая блондинка-андроид, одежду которой невооруженным взглядом трудно было бы обнаружить. Лицо и грудь ее были залиты кровью. Вся в слезах, она схватила Джейка за руку.

– Его убили! Они убили бедного Закки.

Отодвинув механическую женщину в сторону, Джейк осторожно пересек порог.

Интерьер довольно обширной комнаты изображал залитую лунным светом террасу. Посреди мозаичного кафельного пола стоял накрытый по всем правилам искусства обеденный стол. Сквозь большой прямоугольник, вырезанный в дальней стене – несомненно, дезинтеграторной пушкой, – проглядывала настоящая ночь. Оттуда дул холодный ветер, приносивший с собой капли дождя.