Лабиринты ума

Берснев Павел

По этой причине область сердца играет центральную роль во многих буддийских практиках (визуализации, мантры–священные слоги, концентрация на сердечной чакре и т. д.).

Согласно египетской мифологии, именно сердце взвешивалось на весах в загробном мире Дуат, чтобы определить степень чистоты помыслов и деяний человека при жизни. Как пишет известный исследователь древнеегипетской мифологии М. А. Чегодаев, в загробном мире находится Нефер-Аменти, «Прекрасный Запад» (в проекции на Землю это район Фив). Аменти располагается посреди Озера Правды (Озеро Двух Истин); на Острове Правды находится трон бога Осириса, владыки Загробного мира. Здесь он судит мертвых, и здесь на посмертном суде в зале Двух Истин решается окончательная судьба покойного. Во время этой процедуры на одну чашу весов кладется перо – символ богини Маат, воплощавшей истину, справедливость и мировой порядок, на другую – сердце прибывшего мертвеца. В том случае, если весы остаются в равновесии, покойник

может вздохнуть с облегчением. Это означает, что сердце не отягощено пороками. Такой покойник объявлялся «правдивым голосом» и отправлялся на Поля Хотеп (Поля Мира). Там его ожидали родные, близкие и вечное блаженство. Но если сердце перевешивает перо Маат, это говорит о том, что сердце покойного переполнено грехами. Такого несчастного ждала окончательная смерть – его пожирало страшное чудовище Амаит – смесь гиппопотама, крокодила и льва.

Сердце для христианства – основа духовной жизни. В святоотеческой литературе говорится о хранении сердца, о внимании сердца, о чистоте сердца, желаний и решений сердца, о молитве сердца, о божественном присутствии в сердце. Выражение «быть чутким к сердцу» очень часто употребляется в православной духовной литературе. [18]

18

Cм.: Фома Шпидлик. Духовная традиция восточного христианства. Систематическое изложение. М., 1999.

Особенно трепетное отношение к сердцу как духовному центру в теле обнаруживается именно в восточнохристианском богословии. В отличие от Востока, западнохристианская духовная литература Средних веков противопоставляет сердце с его «аффектами» (cordis – affectus) рациональному уму (intellectus – ratio), отдавая предпочтение последнему.

Для восточного христианства сердце со всей его интуицией является «органом созерцания». Средоточие бытия человека, центр его сознания – сердце. Поскольку человек, согласно библейским постулатам, образ и подобие Бога, постольку человек является отражением Бога и постижение человека является косвенным, «отраженным» постижением Бога. Таким образом, высшим созерцанием является созерцание Бога в сердце. Есть некий особый путь, пишет Феофан Затворник, что ведет к единению людей, это сердце. Сердце питает энергию всех сил души и тела.

Сердце издревле считалось на Востоке местом встречи тайного и явного, священного и мирского. Мистики искали соприкосновение между человеческим (зримым, воспринимаемым) миром и божественным (неизреченным) не в рассудке, а именно в средоточии, в сердце, которое они называли «корнем» жизни, «сущностью души». «Сердце» играло ключевую роль в представлениях православных мистиков, исихастов и было главным центром духовной психопрактики – Молитвы Иисусовой, умной молитвы.

Поскольку через сердце циркулирует кровь, которая трактуется в Библии как носитель жизни, то сердце исихасты считали центром всех человеческих сил. В своей психопрактике исихасты концентрировали внимание на «духовном сердце», которое, как они полагали, располагалось в области физического сердца.

Святые отцы прибегали к помощи «выплескивающихся молитв», для того чтобы не рассеивалсь внимание. Такие молитвы были распространены в Египте, на Синае, в Палестине, Сирии и по всему христианскому миру. Отличительная черта этих молитв – краткость и простота, а также непрестанное проговаривание вполголоса (греч. meletan – лат. медитировать). Первоначально аскеты – духовные подвижники – использовали в своей практике огромное количество разнообразных молитв подобного рода. Но со временем остались только определенные молитвы (например: «Поспеши, Боже, избавить меня, поспеши Господи на помощь мне». – Пс 69: 2). В конце концов осталась только одна молитва, которая получила название «молитва Иисусова». Произносится она следующим образом: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя» (в русском варианте добавляется – грешного). Византийские и русские монахи читают Иисусову молитву по четкам (на греч. kombologion, komboskoinon – вервица), которые помогают сосредоточению, а также подсчету количества призываний имени и сопровождающих их поклонов. Иисусова молитва имеет три стадии: молитвенная, умная и сердечная. Сердечная молитва описывается Феофаном Затворником так: «Возьми за привычку творить молитву своим умом в сердце: „Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня“. И эта молитва, когда ты наконец выучишь ее должным образом или, еще лучше, когда она войдет в твое сердце, приведет тебя к вожделенной цели: она соединит воедино твой ум и сердце, приведет в порядок твои мысли и даст тебе силы управлять движениями души».

Исихасты (мистики с горы Афон) дополняли Иисусову молитву

психосоматической практикой. Старейший приверженец этого метода – монах Никифор (вторая половина XIII века). Упражнение начиналось с умиротворения сознания (amerimnia, беспечалие), затем монах должен был сесть на невысокую скамью в закрытой келье и, оперевшись подбородком на грудь, обратить телесный взор со всеми помыслами в центр живота, именуемый также пупком. Упражнение сопровождалось замедлением дыхания. Позднее замедление дыхания было сопоставлено с ритмом повторения молитвенной формулы. Практика предполагала исследование, осознание своего истинного «я» в области сердца и, конечно, непрерывное призвание имени Иисуса. Поначалу болезненный и исполненный тьмы разум в ходе практики порождал радость и любовь, переживал неизреченное наслаждение. На высшей стадии практики аскет ощущал «великое сияние», которое в дальнейшем стало называться Фаворским светом.

Не все подвижники могли осознать ценность этой психопрактики. Так, например, некоторые русские авторы считали сосредоточение на пупке «глупостью и грубостью», что может вызвать сексуальное чувство. Поэтому они ограничивались лишь созерцанием, сосредоточенным в области груди, «слегка слева».

Запад узнал об Иисусовой молитве благодаря переводам «Откровенных рассказов странника своему духовному отцу». В книге повествуется, как странник, простой крестьянин, в течение долгого времени ищет ответ на вопрос: «как молиться не переставая?». Старец, духовный отец, предлагает крестьянину практику молитвы Иисуса. Странник начинает практику непрерывной молитвы и доходит с 3000 до 6000 и 12 000 призываний в день. Потом он перестает считать молитвы, поскольку его губы и язык произносят молитву без участия его воли. Молитва читается даже во время сна.

Со временем странник приступает к следующей стадии: движение переходит с губ, которые теперь остаются неподвижными, к языку, а затем – к сердцу. Однажды странник осознает, что молитва звучит вместе с ударами его сердца. Как будто само сердце повторяло: «Один – Господи, два – Иисусе, три – Христе» и так далее [19] .

* * *

Алкмеон из Кротона, близкий к пифагорейцам, основатель Кротонской медицинской школы, считал, что «все ощущения соединяются некоторым образом в мозгу»; для него «мозг – переводчик разума». Мозг и психическую активность связывал между собой и Гиппократ. С помощью мозга, считал он, мы думаем, видим, слышим, отличаем уродливое от прекрасного, плохое от хорошего, приятное от неприятного. В отношении же сознания, полагал Гиппократ, мозг является передатчиком. По представлениям Гиппократа, пневма, содержащаяся в воздухе, извлекается из него легкими; часть пневмы поступает прямо в мозг, а другая часть направляется в живот и легкие, из легких же добирается до сердца. Мозгу Гиппократ отводил роль железы, удаляющей из организма избыток жидкости (что «очевидно», например, при насморке).

19

См.: Фома Шпидлик. Духовная традиция восточного христианства. Систематическое изложение. М., 1999; Торчинов Е. А. Религии мира. Опыт запредельного. С. 345.

О том, какую роль в отношении мышления и сознания играет мозг, задумывался и Платон. «Чем мы мыслим – кровью, воздухом или огнем? Или же ни тем, ни другим и ни третьим, а это наш мозг вызывает чувство слуха, и зрения, и обоняния, а из них возникают память и представление, а из памяти и представления, когда они приобретут устойчивость, возникает знание?» – устами Сократа озвучивает он свои размышления. [20]

Аристотель не захотел помещать душу в мозг, считая его влажным, холодным, бескровным и нечувствительным телом, и смеялся над теми философами, которые считали мозг центром ощущений. По его представлениям, мозг – лишь холодильник для слишком жаркого сердца. А сердце и есть седалище души, откуда последняя осуществляет управление телом.

20

Платон. Федон. Собр. соч.: В 4 т. М.: Мысль, 1993. Т. 2. С. 55.

Герофил, ученый и личный врач Птолемея II, снова «вернул» душу в мозг и даже указал ее точное местоположение – четвертый желудочек. Он первым обратил внимание на связь мозга с периферическими нервами. Последователь Герофила Эразистрат первым понял связь извилин поверхности больших полушарий мозга с умственными способностями животных и человека.

Клавдий Гален, предопределивший представления в области анатомии и физиологии на несколько столетий вперед, считал, что душа человека – это часть мировой души, первичной пневмы, которая вдыхается с воздухом и попадает в сердце. Там, в пламени сердечного жара, первичная пневма превращается в жизненную пневму, которая отвечает за единство всего организма. Попав с кровью в печень, жизненная пневма становится физической. В мозге жизненная пневма превращается в психическую. Из мозга высшая психическая пневма поступает во все органы, осуществляя управление произвольными процессами и обеспечивая перенос ощущений в обратном направлении.