Лабиринты любви
Шрифт:
— Почему разрыва, а не союза? Я свободен, люблю ее, и мы можем пожениться, — сказал я единственное, что могло быть аргументом в его глазах.
— Не можете и никогда не поженитесь, пока я жив. Пойми, у вас нет выбора, — мое сопротивление его явно раздражало.
— Выбор есть всегда, — мне очень не хотелось отступать.
Он помолчал, потом посмотрел на меня так, что у меня от страха заурчало в животе, и веско произнес:
— Ну что ж, ты прав, он у тебя будет, — повернулся и пошел к машине.
Низкое солнце било
Она очень испугалась, когда увидела меня в дверях, просто онемела. Я прошел. Никого. Хорошая двухкомнатная квартира, кабинет, книги, стол, телевизор, бар и спальня. Большая кровать, шкаф с зеркалом. Остановился на кухне и попросил:
— Сделай мне бутерброд.
— Он говорил с тобой? — Голос ее, похоже, не слушался.
— Да, ждал у института. Он что — эмвэдешник или взял машину у друзей, чтобы меня попугать? Номер «МОК-35-75», — мне хотелось понять, насколько серьезны его угрозы.
— Да, это его служебная машина, — она стала бессмысленно переставлять какие-то тарелки, то доставала из холодильника масло, то убирала его обратно.
— Я пришел тебя спросить: а ты сама хочешь, чтобы мы расстались? Да или нет? — Я так и не смог поймать ее взгляда и задал этот вопрос ей в спину.
— Нет, я люблю тебя, — глухо ответила она, по-прежнему стоя ко мне спиной.
— Тогда давай, как только я закончу институт, мы куда-нибудь уедем. — Я подошел к ней.
— Найдет, — и тут я впервые увидел текущие по ее лицу слезы.
— Успокойся и проводи меня. Все будет хорошо, я тебя никому не отдам. — Тон мой был очень уверенным, да я и сам верил в то, что говорил.
Мы вышли, прошли мимо глазеющих соседей, вышедших подышать вечерним воздухом.
— Проводи меня до «Сокола», пойдем через парк, — попросил я Элю, мне хотелось, чтобы ее волнение улеглось.
В парке я обнял ее. Она дрожала сначала от волнения, потом от желания.
— Тебе надо успокоиться, — и я потянул ее в тень большого дерева, которое хоть немного загородило нас от прохожих. Потом я пошел ее провожать.
Не доходя до дома, она сказала привычное:
— Дальше не надо.
— Да брось ты, теперь-то уж что? — После наших ласк ко мне вернулась беспечность. Я впервые увидел ее испуганной, но довел до подъезда, не пожалел, любуясь своей храбростью и бескомпромиссностью.
Увы, тот толстый шершавый ствол дерева стал нашим последним ложем любви. Правда, лежать на нем было нельзя.
… —
— Покаялись? Я готов — прости меня, — отозвался он ровным голосом, не отрывая взгляда от дороги.
— И ты — меня, как я тебя прощаю, — она постаралась сказать это как можно теплее.
— А я прощаю тебе твои старые грехи, поэтому можешь с легким сердцем грешить заново. Пойдем? — Он приткнул машину к тротуару и повернулся к ней, показывая рукой на подъезд, около которого толпились элегантно одетые люди.
— Сюда? Где очередь? — изумилась она.
— Да, Киска, придется постоять в очереди. Что, отвыкла? — Он обошел машину, открыл ей дверцу и подал руку.
— Ты уже был здесь? — Она с любопытством оглянулась.
— Да, заскакивал на минутку, — бросил он небрежно.
— И что там внутри? — Ее терзало любопытство.
— Увидишь сама, — он явно решил ее подразнить.
— Как я выгляжу? — спросила она, взяв его под руку.
— Думаю, тебе удастся пройти face control, — ответил он невозмутимым тоном.
— А тебе не удастся. Если не перестанешь нарываться, я расцарапаю тебе всю физиономию, — ее терпение было на пределе.
— Охрана не даст, и к тому же мы только что помирились, — он по-прежнему был спокоен.
— Почему очередь движется так медленно, как в поликлинике? — она решила сменить тему.
— Потому что тоже на прием, — ответил он, пропуская ее в дверях вперед.
— Гоша, умница моя, наконец-то и ты нашел время заглянуть в мою новую квартиру! — сказал, сильно картавя, хозяин заведения, встречающий гостей на площадке, которой заканчивалась высокая лестница, начинающаяся прямо от входной двери. — Юра, возьми у гостьи пальто! — скомандовал он молодому человеку, уже помогающему Кисе снять дубленку. — Я безумно рад вас видеть. Надеюсь, у вас найдется сегодня минутка, чтобы выслушать мои комплименты, — Гиниш окинул ее взглядом, изображавшим восхищение. — Проходите в гостиную, — он приобнял их за плечи, как бы подталкивая вперед. — Лена, проводи моих друзей! — последние слова были адресованы улыбчивой молодой женщине, стоящей у входа в гостиную.
— Гоша, — тихо, не поворачивая головы, произнесла Киса.
— Что, Киса? — так же заговорщически, в тон ей, спросил он.
— По-моему, ты не взял номерок.
— Какая же ты у меня умница, — он одобрительно сжал ее локоть.
— Вернемся? — Она остановилась.
— Умница, что не сказала об этом громко. Здесь не дают номерков, это же квартира, а мы гости Гиниша, — пояснил он, увлекая ее через небольшую гостиную, где на диванах и в креслах сидели, беседуя, гости, дальше, к стойке бара.