Лабиринты Гипербореи
Шрифт:
Легкий завтрак перерос в урок. Рема рассказала про множество книг, хранящихся в библиотеке храма, обещала показать:
– ...если архиерей разрешит. Они древние, ещё бумажные. Олен переписывает их на пергаменты. Сам.
Потом сдалась на уговоры, показала дарохранительницу, устроила экскурсию по храму. Друзей впечатлили не стенопись - изречения мудрецов, а целая выставка оружия и доспехов. Жаль, примерить их не удалось - Рему разве уболтаешь?
И снова нудное чтение по книге, которая совсем не запоминалась. Солнце поднялось в зенит, когда Рема засуетилась, выгнала Тринса из лаборатории,
В таком тёплом и парадном виде волхв повёл друзей во дворец. Знакомство с царицей Дельф мальчишкам не понравилось. Вернувшись, они с удовольствием содрали с себя всё, оставшись нагишом. Дежурные служанки уже привыкли к причудам детей Аполлона, подняли пропотевшие одежды, унесли в подсобку - стирать и гладить.
Быстро ополоснувшись, мальчишки сели перекусить. И принялись вымещать на Олене недовольство сложной церемонией визита к царице. Особенно свирепствовал Тимур:
– Я что, дрессированная собачка?
– и передразнил распорядителя приёма.- Сделай два шага, поклонись с достоинством, сядь. Отвечай на вопросы вежливо, со словами, да василисса, нет василисса...
Славка вторил другу:
– Ага. Тоже мне, Василиса прекрасная. Длинноносая, толстая, и половины зубов нет. Как в той сказке: в окно глянет, так конь прянет...
Олен игнорировал зубоскальство и прямые нападки на царицу, словно соглашался с мальчишками. Его отрешенное поведение бесследно гасило все шутки, как болото гасит всплеск брошенного камня. Никакого удовольствия! Друзьям надоело, они переключились на обсуждение вариантов возврата домой. Славка подробно описал прошлогоднюю почти кругосветку, и Тимур надеялся на такое же, с приключениями. Но теперь путь лежал через Средиземное море, через европейскую часть, более заселенную, так что мальчишки принялись рисовать в воздухе примерные контуры стран, лежащих между ними и Соловками.
Тут Олен и очнулся:
– Ни-ни, острова далеко. До И-Ка-Птаха - рукой подать. Там лабиринт мною сложен, по нему идти не надо. В центр, выждать пик силобора... Амулет настроен...
Мальчишки разочаровались: 'Вот непруха!' Они настроились на полёт, а тут такой облом! Славка уточнил:
– Верхом, как в прошлый раз?
– Верхами целое войско нужно, кто его даст! Лететь - я за вас не справлюсь. Вимана над морем и пустыней не может. Дара и Ждан предлагают с ними. На корабле. Дня три осталось, так нечего горячку пороть, ждём, ждём и ждём.
Волхв прилёг на кушетку, взял в руки планшет с бумагой, на которой постоянно что-то чертил и писал. Рема велела подать фруктов, но к ним не допустила: 'Руки!' Тимур громко посетовал, что та хуже мам замучила, чуть что - мойте! Но послабления не получил. Вгрызаясь в яблоко, Ашкеров-младший вспомнил странное название: 'И-Ка-Птах'.
– Рема, а что это за страна?
– Не знаю. Я нигде не была.
Славка, который историю Древнего мира знал на отлично, и очень много сверх программы, тоже не сообразил, о чём шла речь. Собственно, друзья уже поняли, что настоящая история сильно отличалась
– Попроси, он тебе не откажет.
Славка слез с лежанки, подошёл к волхву. Стал так, чтобы тот увидел. Расчет на то, чтобы Олен сам спросил - чего надо? И всё, можно считать, карта уже в руках. Но волшебник задумался о чём-то, возвёл глаза к небу. По сторонам не смотрел, а только вверх. И грыз кончик пера.
– Олен. Олен!
Славка сначала шепнул. Потом сказал в полный голос. Не слышит волхв, так и смотрит в небо. А если громче?
– ОЛЕН!
Валик, набитый песком, на который опиралась голова волшебника, вывернулся. Тринс дёрнулся и рывком сел. Роскошный кожаный планшет с листками бумаги упал, исписанные страницы порхнули в разные стороны. Потянувшись за ними, Олен потерял равновесие:
– Чтоб вам пусто было! Орать зачем?
К чести Быстрова и Ашкерова, те немедленно помогли архиерею Дельфийского храма подняться и собрать листки с каменных плит. 'Хорошо, кушетка невысокая', - отметил Славка, не вслух, конечно. Зато Тимур ту же мысль громко ляпнул, словно в оправдание:
– ...Так не больно же, с такой нижины навернуться, - и тут же испугался за Олена.
– Что с вами? Плохо? Голова?
Держась за виски, волхв замер, смежив веки. Славка догадался, унял друга и шепнул:
– Не мешай, это у них дальняя связь так работает. Типа телепатии. Может, Борун?
Он оказался прав. Тринс прикрыл лицо руками, медленно отвел. Так медленно, что Тим успел получить от друга еще одно объяснение: 'У них, волхвов, после телепатии зрачки расширяются. На свет смотреть больно, пока глаза не привыкнут. Вот он и заслоняет их'.
– Ну, пострелята, везучие вы!
– Архиерей довольно улыбался.
– Плывём с большим отрядом, пятьсот сабель. Борун из Амаракапана сразу ко мне, а там - вместе на море.
Глава двадцать первая
А в двадцать первом веке...
– Анатолий, как мы с тобой могли их оставить одних, как мы могли!
Алёна Дмитриевна причитала, словно по покойнику. Славкина бабушка, металась рядом с дочерью, с пулеметной скоростью извергая на зятя слова упреков. Быстров занимался делом - связывался с украинской службой ЧС. Профессионалы всегда отлично ладят - спасатели прибыли через полтора часа. Участковый лейтенант милиции тоже соизволил прибыть и допытывался, почему дети полезли на чужой участок:
– Может, хотели чего украсть? Нет, не буду принимать заявление. Какой розыск? Да они арестованные где-то сидят. Сейчас дежурному позвоню, он проверит...
Дядя Витя гневался на ленивого милиционера и кричал:
– Какие воры? Хлопчики просились раскопки сделать, так я не разрешил. И что с того? И перестань крестить их москалятами! У самого брат в Уренгое работает!
Эмчеесники одёрнули милиционера, велели провести опрос населения - кто и что видел. А сами развернули карту катакомб, наметили район поиска и отправились четырьмя группами. Врач напоил Славкину маму с бабушкой каким-то лекарством, уговорил вернуться в дом, где причитания постепенно стали глуше, а затем вовсе стихли.