Лабиринты Гипербореи
Шрифт:
Сумка, висевшая за спиной, полетела на землю. Кармашек нашёлся на ощупь. Зажигалка из аварийной коробочки выручила, как ей и полагалось. Но не совсем. Колесико легко крутанулось, брызнула искра. Мгновенный просверк озарил небольшую пещерку.
– Что ты не загораешься!
– Славка принялся чиркать чаще, вглядываясь в исчезающую картину.
Ещё искра, ещё. Ага, пол ровный, без ям. Мальчишка встал, осторожно шагнул, оглянулся, не переставая искрить колёсиком. Русана так и сидела на куче земли, поблескивания отражались в её очках. Славка почиркал на
– Это подземный ход, смотри! Руська, пошли проверим, может выход рядом...
Огонек едва держался. В славкиной голове родилась вторая идея:
– Факел!
Вжикнула молния, открывая нутро сумки, в котором сразу же нашлась книга. Вырвав страницы - сколько удалось и как удалось, тут не до аккуратности - он свернул их трубкой, как папа учил. Поднёс зажигалку, чиркнул колесиком. Ура! Огонек родился слабенький, но край листа успел заняться пламенем. Такой свет доставал до самых дальних углов. Дырка, откуда они выпали, находилась очень высоко, раз её не удалось увидеть. Словно пещера совсем без потолка.
– Туда не залезть, - огорчился мальчишка.
– Ой, мамочка, как же нам выйти? Я боюсь, - запричитала Русана.
– Надо позвонить, что мы здесь, что живые.
Телефон Славки лежал в другом кармашке сумки, да и внимание приходилось уделять факелу. Огонь набрал силу и вот-вот мог обжечь пальцы или погаснуть. Вырывать страницы одной рукой оказалось неудобно. Скрутить не получилось вовсе - времени не хватило. Бросив догорающие остатки, он только успел запалить угол нового листа, как старый погас. Тлеющая полоска пробежала до края и сгинула, остался темный пепел.
– Мне так книжки не хватит, - забеспокоился мальчишка, - давай быстрей. Набери училку. Или подержи, я сам, со своего.
Русана вынула телефон, набрала номер, подержала возле уха и огорченно воскликнула:
– А мобила не работает.
– Ни фига себе! И как они узнают, что мы упали сюда? Надо выбираться, пока светить есть чем. Руська, держи край, пока горит, я страниц нарву...
– Погоди, не надо жечь. Можно светить экраном.
И точно, раскрытый телефон давал свет. Достаточно, чтобы разглядеть ход. Ход? Славка потрогал стену, присмотрелся. Не ход, а самый настоящий коридор. Просторный, вдвоем совсем не тесно. Высокий, с подпрыгом не достать. Как в старинном замке, выложен камнями. И пол утоптанный, идти легко.
Мальчишка осторожно двинулся вперед, пробуя ногой, потом осмелел. Одноклассница шла чуть позади, выставив телефон перед собой.
– Не заблудимся?
– Заволновалась Русана, когда прошли первый поворот.
– Если идти по правой руке, как папа учил, то нет.
– По правой?
– Руку не отрывать от стены. Как идет лабиринт, так и поворачивать. И сколько не крутись, все равно дойдёшь к выходу, - уверенно пояснил Славка, хотя сам не был уверен на все сто, что так уж и дойдёшь.
– А если нас станут искать здесь?
–
– Давай стрелку нарисуем. Они за нами и пойдут.
– Откуда ты знаешь?
– Сказал же, папа в МЧС работает, спасателем.
Такой довод не оспоришь! Нашли камешек, проковыряли на полу черту, пририсовали к ней острие и раздвоенный хвостик. Даже имена накарябали вдоль стрелы. И пошли дальше по сводчатому коридору, трогая неровные камни стен правыми руками. Экран телефона угасал каждую минуту, Русана закрывала его и снова открывала. Молчать оба не решались - тишина казалось страшной.
– У меня мама врач.
– А папа?
– Уточнил Славка.
На всякий случай спросил, вдруг снова можно своим отцом похвастать, но сразу пожалел об этом. Девчоночий голос, и так-то не очень веселый, вовсе погрустнел:
– Не знаю. Мама про него не рассказывает. Может, его у меня вовсе нет.
– Так не бывает. Тогда и тебя бы не было.
Утешение получилось скверное, но не отмолчишься же? Почему так глупо звучат общеизвестные вещи, успел подумать Славка, как тема разговора сменилась сама:
– Ой, я забыла дневник и ручку! Они там, где мы упали, - остановилась Русана, - я их откопала, а потом занялась телефоном и забыла. Давай назад сходим?
– Ты что, столько возвращаться? Да плюнь, добра-то, тетрадка, - воспротивился попутчик, но наткнулся на уйму упреков.
– Мы дураки, надо было записку написать, и план чертить. И вообще, принято кусочки бумаги с номерами класть на развилках, я видела в кино! А уходить с места аварии нельзя, иначе тебя не найдут и не спасут. Если мы заблудимся? Сто лет искать станут, а всегда не в той стороне. Ты хоть понимаешь, что мы не знаем, куда идём и сколько еще идти? Неизвестно, кто такой ход прокопал, может, он кольцом, и никакого выхода? Зря я тебя послушала, - и ещё невесть сколько слов у очкастой дылды нашлось бы, но Славка не выдержал.
– Паникерша! Любой ход ведет наружу. Это курганная гора, забыла? Захоронение, с давних времен, ты же слышала - древний мир. Его когда насыпали, то ход сразу сделали, чтобы тайно, как в египетской пирамиде, заходить к гробу царя. Или царицы, чей гроб качается хрустальный, - Славка молол явную чушь, смешивая в одну кучу сказки и загадочные телепередачи про фараонов.
Но Руська замолчала и слушала. Больше того, она пошла вперед! Закрепляя успех, мальчишка принялся рисовать скорые перспективы:
– Дойдём до края, там и наружу выйдем. Представляешь, как все удивятся? Мы упали внутри, а пришли с другой стороны.
– Ага. И ход открыли. Его назовут по мне - Русановский...
– С чего ради? Я тебя вывел, значит, и назовут Ярославов ход, - отдавать права на имя, да ещё очкастой вредине, за здорово живёшь?
– Да, ладно, все равно как, а только мы - первооткрыватели. Вот найти бы сейчас тайный клад, ух! Куча денег! Я маме машину куплю и большую квартиру...
– А я нет, катер такой папе подарю и снегоход, - включился в приятную мечту Славка, - а маме...