Лабиринт

Бар Иден

Делаю небольшую паузу.

– Представляешь, за короткий срок на моих глазах он вдруг превратился в гнусного, жалкого, мелочного человечишку. То ли он всегда таким был, то ли так неожиданно «испортился» на фоне предлагаемых жизненных обстоятельств, не знаю.

– Был, - философски изрекает Алекс. И я абсолютно согласна с ним!

– Короче, развод, - зачем-то резюмирую. Не знаю всех нюансов, как именно это работает, но я чувствую реальное облегчение, высказавшись о наболевшем.

– Давай за два развода?
– оживляется Алекс,

потрясая бутылкой, - на брудершафт!

– Нет, постой, - я его даже не слышу сейчас, чуть-чуть привставая в кровати на коленках. Меня осеняет, - мы не договорили! Ведь это не они плохие или какие-то не такие, Алекс! И не мы. Просто они не подошли нам, а мы не подошли им, вот и вся разгадка! А это потому, что…

Но, как не силюсь дальше - не могу закончить фразу. Ох и виски! Рубит жестко. Алекс снова внимательно меня выслушивает.

– Потому что они не наши половинки, - и подсказывает, видимо, сжалившись надо мной. Сижу как выброшенная на берег рыбка - то открывая, то закрывая рот с крайне озадаченным видом.

– Вот! Точно, - радостно подпрыгиваю, чуть не хлопая в ладоши. Сказанное им кажется мне гениальным.

– Тогда давай выпьем по последней не за развод, а наоборот, - воодушевленно предлагает он, - за то, чтобы все люди умели разглядеть своих половинок. Вовремя. И не упустить. На брудершафт!

Наконец, это уже до меня доходит. Ну и ну!

– Ты забыл главное правило шутки, Алекс, - при этом смеюсь, противореча самой себе, - шутка должна быть смешной!

– Ты про брудершафт? А я не шутил. Можем вообще не пить, - тихо говорит он, и в воздухе, всего в нескольких жалких десятках сантиметров между нами вдруг повисает такое токовое напряжение, что впору начинать искрить, - если хочешь. Все – как захочешь!

Алекс ничего не делает. Но смотрит так, что меня и саму начинает неконтролируемо потряхивать. Да он же неадекватен! Мне вдруг кажется, что сейчас только чиркни спичкой, и…

– Ты пьян, - досадливо морщусь, - ты понял вообще, что произошло?! Мы напились в стельку, оба. В дрова. Как будем выползать из самолёта?

– Не суетись. Ты в порядке, - Алекс смотрит на свои наручные часы, - до дров ещё очень и очень далеко. Я принесу воды и поспим пару часов, а потом посмотрим на тебя, окей?

– Что значит, - чувствую, как мягко покачиваюсь, словно водоросль в воде. И это приятное ощущение, - вместе?!

– То и значит, - спокойно отвечает он мне, вставая, - и да, целовать тебя пьяную не самая удачная идея! Так что можешь не волноваться. А спать за столом на диване, только из-за твоей девственной стыдливости считаю нецелесообразным. Извини.

Алекс исчезает за дверью, пока я мучительно размышляю над каким-то очень остроумным и едким ответом.

Неожиданно просыпаюсь от того, что кто-то укладывает меня на подушки и укрывает, в кромешной тьме. Как, я заснула, когда?! Подпрыгиваю на месте. Начав метаться, утыкаюсь прямо в грудь Алекса и улавливаю его такой уже знакомый, тонкий аромат

парфюма с древесными нотками. И запах его кожи... Успокаиваюсь, что-то бормоча спросонок.

– Тише, тише, - отзывается он, аккуратно опрокидывая меня на подушки, - я всего лишь устраиваю тебя поудобнее! Легкая, как перышко. И больно колешься своими выпирающими косточками, надо бы тебя откормить. Давай снимем брюки?

– Чьи?
– сиплю не своим голосом.

– Ну не мои же, - вздыхает с притворной усталостью в голосе, - свои я уже снял. Жарко в таких плотных под одеялом.

– Свои, что? Снял? – в ужасе, шарю руками по его голому торсу.

Да он везде голый! Не обманул. О нееет. Натыкаюсь на мягкую ткань трусов-боксёров, фух. И торопливо отдергиваю руки, чувствуя, как в его груди вибрирует смех.

– Женя, ну хватит! Не тошнит?

– Нет, - отодвигаюсь от него на максимальное расстояние, пытаясь при этом снять брюки непослушными руками. Ремень на них и вправду давит, неприятно впиваясь в кожу. Лежу, вспоминая, какие на мне сейчас трусы - приличные ли, вдруг обнажусь случайно, - хватит что?

– Хватит строить из себя трепетную лань! Получается так себе..

Я немножко замерзла, а он такой тёплый. Ощущаю жар кожи Алекса, даже находясь на другом краю кровати. Наконец, сбрасываю с себя брюки на ближайшую тумбочку. Зябко кутаюсь в одеяло, перетягивая его на себя.

– А ты что ли предлагаешь снять с себя все, и отдаться тебе?

– Женя, Женя, - слышу мягкий укор в его низком, с хрипотцой, голосе откуда-то из темноты, и это здорово будоражит, - а не многовато ли для тебя одной целого одеяла? Еще и такие непристойные предложения.. мой ответ – нет.

– Ну, ты и жук!
– смеюсь, а Алекс тянет одеяло на себя. И вроде бы потихоньку, но постепенно меня все ощутимей разматывает из него, - это была шутка вообще-то, и дураку понятно. Поищи другое одеяло, может, где-то есть ещё?

– Нету, - продолжает настойчиво тянуть, а я еду к нему прямо в одеяле, наполовину замотанная. Как раз в пути отчаянно пытаюсь окончательно выбраться из кокона, в который сама же себя и заточила.

– Небогато живёте, британская разведка, - подкалываю, выскользнув, наконец, из толстых складок ткани. Ну вот, теперь я совсем без одеяла! Что за наглость? Дрожу. Вероятнее всего, знобит немного, - блин, я замёрзла. Последствия перепоя, наверное. Почему бы тебе по-джентельменски не уступить?

– Давай я тебя по-джентельменски согрею, - Алекс прижимает меня к себе, не спрашивая, легко притянув одной рукой. Я вижу в темноте его улыбку. Бережно укутывает нас обоих одеялом. Ой. А он горячий, как печка! И твёрдый, словно состоит весь из одной только мышечной массы, почти незаметной глазу, когда Алекс в одежде. И пушистый на груди, а ещё, я чувствую дорожку из волос, уходящую низко, в его белье…Блин! Резко отодвигаюсь, ощутив бедром твердый член.

– Это что такое?!
– шиплю возмущённо.