Лабиринт
Шрифт:
*
И он стремительно пошел, следуя обратной цепочке светившихся во тьме маячков, сглатывая взглядом фантастические карстовые красоты, как на бегу сглатывают слюну усталым шершавым горлом; дни без неба и солнца смешались, слились в одно непрерывное векторное движение вперед; лишь крошечные, кратковременные передышки - прижаться утомленной спиной, отягощенной рюкзаком, к стене пещеры, закрыть глаза, утишить аллюр сердца, стараясь обесточить тело и душу,- как молнией, ударяя в высокое дерево, обесточивается черно-лиловая опухоль дождевой тучи,- очистить неисчислимые архивы сознания, которые восстановятся, как только он двинется вперед; лишь нокаутирующий сон, когда мускулы и мозг моментально забывают о движении, о цели, когда, как неотвратимая лавина, которой сделал подножку оттаявший пласт снега, накатывается желание спать; передышки участились; Берт физически ощущал, как заполняется возвращающимися годами его еще недавно по-молодому энергичное тело; (каждый час пути означал прибавление месяца или двух?); дыхание густело, шум выдохов уже рождал эхо, годы шли ему навстречу, сливаясь с ним; но это не была дружеская, радостная встреча; было что-то фатальное в том, как тяжелел рюкзак, словно годы плотно .укладывались в него.
*
Сноп света неожиданно уперся в преграду; удивившись, Берт погасил фонарь и оглянулся - далеко позади него, в конце прямого участка пещеры, лучился последний маячок; нет, ошибки не могло быть, он возвращался по своим следам; видимо, за время его путешествия вглубь лабиринта кто-то проследовал его же маршрутом и с непонятной целью перекрыл основной рукав; преграда состояла из плотно пригнанных друг к другу пластмассовых прямоугольных контейнеров; вверху еще оставалась щель между потолком пещеры и последним контейнером - нужно карабкаться наверх;
*
Миновав новый поворот, Берт увидел впереди светящееся пятно, которое ровным слабым светом обнажило последний отрезок пути по матовым поверхностям контейнеров, стали видны все зазоры между ними, которые порой были достаточно широкими, чтобы провалиться и остаться в западне; вперед! осторожно, внимательно, дорога подходит к концу; интересно все-таки, каким предстанет перед ним город? или он ползет по кладбищу? или это хранилище людей, ушедших в анабиоз до лучших времен? кто знает, может быть, жара за время его путешествия вынудила людей оставить этот мир? чушь! время путешествия? тоже мне время - шестьдесят восьмой день идет; или там, в городе, время текло по-другому? а вдруг быстрее? Берту стало не по себе, озноб неприятно прозмеился по телу, и его сердце опять стала поклевывать мысль, что он все равно опоздал, что его сенсационное открытие в конечном итоге не принесет результатов, если поделиться тайной лабиринта будет не с кем... дикое предчувствие! но вот последний контейнер, и, еще только подползая к краю, Берт изумленно увидел, что там, где кончался склад,- начинался иллюминированный тоннель; наклонившись вниз, он разглядел тусклые, уходящие далеко вперед рельсы; значит, контейнеры сюда подвозили; удачей было-то, что крайний ряд не заполнили доверху и Берт смог спрыгнуть на крышку предпоследнего по высоте контейнера; пока со стен осыпалось эхо, он увидел встревоженные зигзаги летучих мышей и прочел на контейнере крупную, желтой краской выполненную надпись "Отходы"; отходы! значит, они превратили лабиринт в свалку!., до рельсов оставалось примерно метра три - высота двух контейнеров; Берту не захотелось вновь вбивать скобу, чтобы спуститься, и он спрыгнул; да, конечно, старость вернулась в кости, упругость и выносливость суставов уже не та, что в глубине лабиринта,- после приземления острой болью просигналила левая лодыжка; и он, прихрамывая и наступая на боль, медленно пошел вдоль рельсов; в тоннеле было очень светло, мощные лампы цвели, как магнолии, в больших полусферических отражателях; пройдя около пяти километров, Берт увидел стоящую на рельсах платформу, оборудованную маленьким подъемным краном; на платформе кубиками, похоже на детскую пирамидку, уже стояли заполненные контейнеры; недалеко от платформы в стену углублялся другой, боковой тоннель с гладким бетонированным полом.
*
Металлическая дверь - даже на взгляд - была тяжелой; ржавчина на петлях; "дверь установлена давно; неужели и вправду немало времени утекло в озеро, пока я путешествовал..."; Берт потянул на себя массивную рукоятку, похожую на рычаг, которая торчала над замком; раздался щелчок, и, издав чудовищный скрип, дверь стала медленно, как в фильме ужасов, открываться внутрь; за дверью - заурядный учрежденческий коридор, прямой и безлюдный; в проеме справа - большой грузовой лифт, возможно, для доставки контейнеров; вдоль коридора, за слепыми дверьми располагались неведомые помещения; ни таблички, ни надписи, все двери заперты; пройдя коридор до конца, он достиг винтовой лестницы и, поднявшись по ней на три пролета, опять очутился в коридоре; здесь уже ощущалось постоянное присутствие людей, на белых прямоугольниках дверей пестрели серо-черные следы обуви, кое-кто, не церемонясь, прибегал к помощи ног, открывая двери; вокруг дверных ручек серели неопрятные пятна; некоторые двери уже удостоились табличек; Берт с удивленным интересом читал их: "Группа эффектов", "Начальник затейного отдела", на одной значилась загадочная надпись "Меню", далыпе. помещались "Шоу-директор", "Гостевая галерея", "Отдел упразднения"; однако все двери тоже были заперты; таблички единообразием не страдали, видимо, каждый из хозяев оформлял табличку сообразно своим эстетическим критериям; например, надпись "Шоу-директор" была выполнена в виде татуировки на животе пышногрудой русалки, которая нахально пялила на Берта свои порочные глаза; "Отдел упразднения" был напылен через трафарет черной несмываемой краской, а кто-то из местных хохмачей ниже пририсовал череп с костями; впрочем, могло статься, что упразднение было для кого-то смертельно опасным мероприятием; все это еще предстояло выяснить; потрясенная неудачным прыжком с контейнеров, левая лодыжка периодически протыкала тело спицею боли; естественно, хотелось отдохнуть, но- для этого требовалось, как минимум, найти хоть одну незапертую дверь, хоть одного человека встретить; коридор закончился еще одной удивительной надписью -"Служба музыкальной дозиметрии"; далее следовал лестничный переход в два пролета, видимо, имевший наверху выход в очередной коридор; лабиринт никак не хотел завершаться! ну что же, наверх!
*
...сознание останавливается, и обрывается, и падает вниз, вспять, с оглушительно гибельной скоростью,- как уже обреченная кабина лифта или клеть шахты,- но в момент перед последним ударом, которого, крича каплями стремительного пота, ожидает неуклюже скомкавшаяся плоть,- перед глазами возникают разноцветные узоры, как на дне калейдоскопа; это - снова - сомнительные трюки памяти, безумный подкорковый кинематограф; было это или не было? где, в каких местах осыпалась листва более поздних лет? где слились, акварелъно смешавшись, два-три-четыре пейзажа или натюрморта? где невидимая кисть подлакировала, выправила малые уродства, сопутствующие вечной красоте жизни? не знаю, не п о м н ю... а еще - п а м я т ь!.. мне восемь лет, я лежу на носу лодки, мое прибежище беззаботно покачивается ленивыми волнами озера; не замечая боли и неудобства, я ощущаю попискивающими, еще по-детски мягкими ребрами толстый, много раз крашенный борт, принюхиваясь к черному запаху разогретой просмоленной лодки; солнце так и норовит подшутить, подсовывая под мой упертый, сосредоточенный на поверхности воды взгляд свое лукавое ослепительное зеркало, отчего приходится менять угол зрения, нарушая оцепенение и испытывая при этом неизъяснимое удовольствие от пробегающих по спине мурашек; то озорной, внезапный, исподтишка - ветер - быстрой, как тремоло пианиста, сумятицей пальцев возмутит гладь притихшей воды, отчего она тотчас покроется осколками трепещущих бликов, словно в озеро бросили горсть серебристой, карнавальной, мелко нарезанной фольги или волшебные лягушки высунули из-под воды несколько разом загоревшихся бенгальских огней; когда же сверкающая зябь угасает, гладь снова стекленеет, и по ней, как ожившие скрепки, бегают водомерки; прозрачно прорезают воздух стрекозы, оставляя подобия теней; там, внизу, в темноте, среди стеблей лилий и кувшинок, которые, как канатики, удерживают поверхность воды, словно подозревая ее в стремлении подняться к небу, там, в илистой тишине, происходит некая потаенная, недоступная мистерия жизни, в которой есть и моментально исчезающая черно-серебряная вышивка - сотни снующих иголочек-мальков, и сладостное зачатие - боже мой, мне ведь еще не знакомо на звук, ощущение и вкус это сакраментальное слово! ох, шалит память!- нового бутона лилии, и наконец, в самой глубине, среди коряг - кровожадное щучье поедание добычи; о, невозвратимое состояние детского блаженства - лежать в шатре полудня, приникая к прохладе и тайне, исходящим от воды! парализованное состояние мое длится, покуда отражение облака, словно клок мыльной пены, не проплывает вдоль лодки; тут я обнаруживаю, что лодка отомкнулась от берега и медленно перемещается, повинуясь неизвестным
*
Внезапно барабанные перепонки, уже давно переводившие на язык нервных импульсов лишь звук шагов Берта или обморочную тишину, ожили, и Берт тут же понял, что за стеной третьего коридора звучит музыка; за первой же дверью, к которой он приблизился, он услышал приглушенные голоса и, не обращая внимания на погруженную в виньетку из причудливо сплетенных отчеканенных листьев и веточек предостерегающую надпись "Занято", уверенно открыл дверь; в этот же момент в лицо ему ударил, брызнул вибрирующий женский крик, Берт даже зажмурился, а когда открыл глаза, увидел, что верещала полуголая дама в перьях, которые немыслимым кустом торчали из ее прически; ее, судя по всему, платье скорее напоминало пляжный наряд; дама находилась в объятии сильных мужских рук, и Берт понял, что вторгся в помещение в деликатный момент; обладатель сильных мужских рук был в жилетке, надетой на голое тело, он обратил к Берту свое красивое и недовольное лицо, и из энергичного рта вырвалось очевидное: "Какого черта!", но взор Берта был устремлен не на них; Берту даже не пришло в голову извиниться, он смотрел дальше; выяснилось, что Берт оказался в ложе, обрамленной тяжелыми, полуприспущенными сочно-зелеными занавесями с крупными, как цветы гигантского репейника, кистями; ложа выгибалась в зал, откуда возносились звуки шумного веселья, кто-то непрерывно сыпал словами в микрофон, но в ложу долетало только фонетическое крошево, слова скудели в музыке, треске аплодисментов и всплесках выкриков; в просвет между занавесями врывались вспышки яркого света, от которого у Берта заныли зрачки, как ноет от сладкого поврежденный зуб; внизу, подчиняясь воле невидимого звукорежиссера, мучительно содрогалась музыка;
*
– Где я?- хриплым после недель молчания голосом спросил Берт, обернувшись к потревоженной парочке; над потертым бархатным диваном висело овальное, в тяжелой темно-коричневой резной деревянной раме зеркало, в котором он увидел себя и громко захохотал, хлопнул себя ладонями по груди; да, вид его был устращающ - всклокоченные седые волосы выбивались из-под бесформенного фетрового колпака, изрядная борода, как старая лохматая мочалка, топорщилась во все стороны, неопределенного цвета и назначения одежда тоже могла испугать кого угодно, в глазах стоял нескрываемый, почти аборигенский блеск интереса ко всему происходящему; ни дать ни взять пещерный житель, да еще и с рюкзаком! дикарь, ворвавшийся в цивилизованные апартаменты для интимного отдыха; дамочка выдернула из прически роскошное, похожее на облако, перо и стала обмахиваться им, затеняя колышущуюся от волнения свою почти открытую грудь; определенно, она отнесла смех Берта к себе и теперь смотрела на своего мускулистого партнера капризным, требовательным взором, к которому, впрочем, примешивался испуг; решительность молодого человека угасала на глазах, как костер, заливаемый дождем наглости пришельца; он был не в силах понять, как следует расценивать вторжение; и тут дама взвизгнула: "Оборотень!.."; но Берт, резко оборвав смех, отрицательно покачал головой: - вам не следует бояться меня... Я принес вам спасение...
*
Молодой человек на всякий случай отодвинулся от дамы, которая по-прежнему нервно колыхала перо, и скользнул на красивый обитый парчовой тканью стул; "Я не оборотень, я человек, такой же, как вы, просто я очень давно не был в городе и заблудился в этих коридорах, прошу извинить меня и объяснить, где я нахожусь"; любовники с недоверием переглянулись, и молодой человек, с усилием проглотив комок, стоявший в горле, нерешительно ответил: "Это салон отдыха "Логово"; - значит, развлекаетесь,- покусывая пересохшие губы, покачнулся Берт, словно ощутил подземный толчок.
– Пикник на вулкане. Безрассудство победило, к сожалению, - непонятно, с грустью, из которой торчали колючки отчаяния, произнес он и яростно почесал в бороде. Двое обменялись недоуменными взглядами; - у нас все уплачено!- топнув гладко выбритой ножкой, скандально заявила дама, а молодой человек в унисон с умеренным раздражением поинтересовался: - может быть, вы оставите нас?но Берт словно не слышал этих слов; там, внизу, в котле, где кипело варево из людей и мелодий, что-то произошло, и отдельные выкрики и музыка слились в одну заставившую поморщиться бурю звуков; - почему они кричат?двое опять переглянулись, дама стыдливо потянула на себя пушистый оранжевый плед; ее приятель ощутил, что напряжение снизилось, и немедленно переместился на диван к подруге; они укрылись пледом, и дама снисходительно пояснила: - видимо, на сцене появился великолепный Лай Кроум,- и после паузы иронически добавила,- наверняка толпы восторженных наглотавшихся поклонниц попытаются разодрать его костюмчик на сувениры, впрочем, это было бы даже занятно - посмотреть на голого кумира. ее партнер недовольно заерзал; - кто это, Лай Кроум?- с методичностью любознательного компьютера, осваивающего незнакомую среду, задавал свои вопросы Берт; дама обессиленно посмотрела на друга; дремучая неинформированность этого внезапно появившегося дикаря лишала ее дара речи; а друг прокомментировал: - Лай Кроум установил новый рекорд, который будет занесен в Книгу Абсурда. Он провисел на стальной проволоке, сжав ее зубами, шестнадцать часов тридцать девять минут. Сегодня Лай - гость салона. Об этом писала газета. дама с восторгом смотрела на друга, словно это он установил рекорд.
*
"Боже мой, неужели у них осталась только одна газета? зато появилась какая-то Книга Абсурда; смогу ли я до них докричаться? вряд ли они встретят меня столь же радостно, как обладателя мертвой хватки; сколько же лет сгорело под солнцем, пока я скитался в лабиринте? о неумолимые шакалы времени! этим весело - бархатные бардаки, шум, не предполагающий существования слов, жутковатые рекорды... гедонизм - на первое, на второе и третье? торжество абсурда никого не тревожит?" - жара по-прежнему продолжается?
– махнув рукой в неопределенном направлении (а он и в самом деле не представлял себе, в какой стороне город, коридоры закрутили), поинтересовался Берт; - непонятно, что значит - продолжается, она ведь была всегда, - суховато ответил друг дамы; "ну и дела - они уже не знают, не помнят, когда она началась; они упразднили историю? они отказались от памяти? не тысячи же лет я проторчал в пещере! нужно немедленно спускаться в эту яму с голодными тиграми и пантерами; скорей бы они разорвали на составные части вознесенного ими Лая Кроума; необходимо дорваться до микрофона; для начала надо хотя бы смутить их, привлечь к себе внимание, устроить скандал, сорвать торжество; конечно, риск - причем, немалый,- оказаться один на один с распаленной кумиром толпой; но, может быть, газета даст информацию; а на десерт, быть может, у меня возьмут интервью"; на мгновение он вообразил огромные шапки заголовков: "Пришелец из бездны", "Посланник времени", "Берт предупреждает", и у него закружилась голова, почти как у молоденькой девушки при мысли о первом свидании.
*
– Быть может, вы все-таки оставите нас в покое? Мы ответили на все ваши вопросы,- нетерпеливо спросил молодой человек, косясь жадным взором на расслабляющуюся подругу; - нет,- угрожающе ответил Берт,- я не оставлю вас в покое, теперь,- он с нажимом произнес это слово,- теперь я не оставлю вас в покое; мне нужно вниз, туда; как? - по коридору до конца, там лифт, нажмите голубую кнопку.- благодарю,- усмехнулся Берт,- продолжайте предаваться друг другу, но не забывайте следить за тем, что происходит внизу.Берт снова оказался в коридоре и с удовлетворением услышал, как за его спиной в дверь звонко ввернулся ключ; воркуйте, воркуйте, недолго осталось; он без сожаления, даже с чувством радости и облегчения сбросил на пол рюкзак, вытащил из него плоские плитки биомассы, рассовал по карманам и скорым шагом направился к лифту; кабина вздрогнула, поднялась и остановилась, двери бесшумно разъехались, и взгляду Берта предстал салон.