Лабиринт судеб
Шрифт:
— Я думаю, что лучше бы там нашелся дом с целой крышей и вкусной едой. Не хватало тебе простудиться. Где потом искать целителя в этой глуши? — покосившись на восторженную девушку, проворчал Даэрен.
Амерлин нахмурилась, но в последний момент проглотила готовое сорваться с языка предложение. В самом деле, рисковать ни к чему, да и отдых лишним не будет. К тому же в деревне их наверняка угостят свежим парным молоком с медом.
Размечтавшись, девушка не заметила, в какой именно момент погода неуловимо испортилась. Поднялся холодный, пробирающийся
Вдалеке прогремел раскат грома.
Амерлин протянула руки и в подставленные ладошки капнула дождинка.
— Интересно, а поймать первую каплю, это к удаче? — задумалась девушка.
За первой последовали остальные. На земле беспорядочно расцвели крупные кляксы. Кобыла Амерлин фыркнула, когда сразу несколько капель упали ей на морду, да и сама девушка не удержалась от гримасы, когда дождинки попали за шиворот.
А потом хлынул ливень и все очарование стихией мгновенно пропало. Теперь уже Амерлин не считала дождь красивым, напротив, ужасно захотела очутиться под крышей. Все-таки любоваться грозой, сидя у окна, завернувшись в одеяло и держа кружку горячего чая в руках оказалось гораздо приятнее, чем попасть в центр непогоды. Конечно, Даэрен не позволил ей мокнуть, маг что-то пошептал и их окружили прозрачные сферы, прекрасно защищающие от хлещущих струй дождя. Смотрелось это так, будто Амерлин окружил огромный пузырь, на ощупь он казался резиновым, а вспышки молнии отражались на нем яркими отблесками.
Увы, если от дождя заклинание спасало, то защитить еще и от сырости не могло. Набросив плащ на голову, девушка начала шмыгать носом. И когда Даэрен махнул рукой, указывая на выросшие домики, Амерлин обрадовалась даже сильнее, чем вчера, когда удалось найти цветок с четырьмя лепестками, по поверью, приносящий удачу.
«Вот и пригодилась удача», — подумала девушка, направляя Тучку вслед за магом.
Домики выглядели практически одинаково, но Даэрен, полагаясь на какое-то особое чутье, постучал в стоящий слева, с резным порожком.
В окнах горел свет, но открывать путникам не спешили. Напротив, за дверью послышалось копошение, кто-то вскрикнул, а потом раздался скребущий звук, словно хозяева начали двигать шкаф или кровать.
— Мы не воры и не разбойники, но если не откроете, войдем сами, — предупредил Даэрен.
— Кто так здоровается? — ахнула Амерлин.
Правда, за дверью послушались практически сразу, дверь скрипнулаь.
Даэрен вошел первым, окинул оценивающим взглядом комнату и жмущуюся друг к другу семью, а после окликнул Амерлин.
— Добрый день. Ради Пресветлого простите, что мы вот так без приглашения ворвались, это все дождь. Нам в Селж надо было, но гроза все планы испортила. Можно у вас переждать, а как посветлеет, сразу уедем? — догадываясь, что хозяев пугает черный плащ Даэрена, затараторила девушка.
— Конечно, оставайтесь, что мы, нелюди какие! — неизвестно, повлияло ли
Девушка сама не заметила, как оказалась усаженной за стол, с всунутой в руки кружкой.
— Ой как вкусно, — получив долгожданное молоко, Амерлин зажмурилась от удовольствия.
Даэрен на напиток покосился с пренебрежением, но тоже сделал глоток.
— Переоденься, потом будешь летать в облаках, — велел он девушке.
— Зачем? На мне же сухие вещи, всего-то пару капель и успело попасть, а потом ты пузырь наколдовал, — напившись, Амерлин быстро пригрелась и теперь совершенно не хотела шевелиться.
Сил хватало только на ленивое скольжение взглядом по комнате. Она была небольшой, но достаточно уютной, служащей людям одновременно и кухней, и гостиной. Одна стена изрисована цветочками, мордочками зверей и прочими картинками, на столе и подоконниках лежали связанные салфетки. Почти вся мебель была сделана собственными руками и украшена красивыми узорами, в углу комнаты стояла прялка.
«Папа мастерит из дерева, мама шьет, а дочери видно, будущие художницы», — с улыбкой подумала Амерлин.
Хозяева ей понравились. Мужчина выглядел высоким и сильным, с широкими плечами и бородой, но глаза были добрыми, ярко — синими. У женщины же оказались светло голубые глаза, а еще она завязывала платок на голове совсем как Инте. Жавшихся к ней дочерей, девочек лет восьми в коротких платьицах и заплетенными в косицы волосами обнимала как нянюшка Амерлин, когда та, испугавшись толстой лягушки или рогатого жука, пыталась спрятаться за широкой юбкой.
— Амерлин, ты что, спишь? Будь добра, делай, что тебе говорят, — раздраженно окликнул ее Даэрен.
Вздохнув, девушка неохотно поднялась. Супружеская пара с любопытством проводила ее взглядом, причем муж что-то шепнул жене, отчего у той вырвался смешок. Перерыв всю сумку, Амерлин вытащила с самого низу льняную рубашку, совсем простую, но удобную и мягкую.
— Пойдем, я тебя проведу в спальню — там переоденешься, — предложила женщина, — меня, к слову, Ликеей кличут, а это Цесси и Ритта, — кивок в сторону усевшихся на лавке с куклами девочек, — а муж мой Гарцевелием от рождения назван, но мы его все Гарцем кличем, по — простому.
— А я Амерлин, это Даэрен, — назвавшись, девушка кивнула на мага.
— Неужели нельзя оставить церемонии на потом? Или незнание имени мешает тебе переодеться? — ядовито поинтересовался последний, проигнорировав вежливые кивки в свою сторону.
Ойкнув, Амерлин поспешила юркнуть в спальню.
— Заботливый у тебя спутник, точь-в-точь Гарц в молодости, — глядя, как девушка судорожно путается в шнуровке, тепло улыбнулась Ликея, — пятнадцать лет назад было, а как сейчас помню, соберемся зимой гулять, мне нарядиться хочется, достану платье, ленты, а Гарц знай, меня в пуховые платки кутает.