Лабиринт снов
Шрифт:
— Кто же она такая? Кем была ваша загадочная Иль на самом деле? — не удержалась я.
— Это только Энтон может вспомнить. Многое из того, что ты видел и осязал — грамотный морок, полный, по всем чувствам. Ты должен сам понять, что именно. Остальное, возможно что угодно. Иль кто угодно…
Обычно я матом выражаю своё удивление, но теперь…
Лицо Антона отображало приятный салатный оттенок. Я подумала, что его должно быть тошнит. Опасения оправдались, когда Антон утекал из комнаты.
— Тебе так же повезло сбежать от орков. Ты находилась в йоте от того, чтобы занять его место
— Сделай одолжение, исчезни, — с тоской промолвила я, раздумывая о том, что к Антошке временно лучше и на милю не подходить.
Леголас наблюдал. Я добывала из сундука чистую смену белья.
— Жалость — твоё уязвимое место, — многозначительно изрёк он.
Ну, почему ты никогда не уходишь, когда просят? Ждёшь ответа, красавчик? Долго тебе придётся ждать. Мне всё равно, мои мысли с другом. И я БУДУ его жалеть. Можешь треснуть от злости. Завидуй, тебе не грозит.
Из бани возвращалась я чистая, без раздражения. Заплела сложную «косу-нерасплетайку», кто имеет маленьких дочерей или племянниц — наверняка знает. Постиранные вещи развешаны, комната в относительном порядке. В окне солнышко. Как ты, дружище? Что делаешь? Как ты переваришь помойку один?
Ты не один. У тебя есть друг. Ты не оставил меня, чёрта с два теперь от меня отвяжешься.
В твердой уверенности найти родного мне человечка, я задалась мыслью — где он мог обитать? В корчме он отсутствовал. Вздохнув с облегчением — не пошёл топить печаль в алкоголе — отправилась дальше. Нашёлся Антон на тренировочной площадке. Тяжёлым двуручником, он вышибал из себя душевную боль — физической, до изнеможения. Я припёрла столб и стала ждать. Да и как сыскать слова утешившие его?
Шли минуты, парень крушил столбы, неистово, как злейших врагов. Останавливался на секунду перевести дух и с новой силой полосовал мишени. Кто же твои враги, дружище? Кого ты пытаешься победить? Саурона? Силу заставившую тебя поверить в любовь? Самого себя?
И я не выдерживаю:
— Тошка… Тошенька! Не молчи, а? Давай поговорим?
В том, что он давно в курсе моего присутствия — не сомневалась. Антон не оглядываясь яростно замахнулся. Отдача от удара вышла большей силы, чем он смог выдержать. Потеряв равновесие, парень сверзился на песок.
Я уж рядом, прижимаю к себе его голову, успокаивающе глажу по волосам, шепчу ничего не значащие слова.
Выклянчив у трактирщика успокоительный травяной отвар, я выложила на стойку две монеты и поплелась к столу.
С облегчением вздохнула — он не скрылся. Антошка сидел на стуле, апатично глядя прямо перед собой. Я соображала, с какой стороны подобраться к беседе. Пришла к мнению, что лучше издалека.
— Тоха, как ОН объяснил тебе? — отвлечь, надо его отвлечь.
Передаю ему в руки отвар принесённый корчмарем. Неподалеку бренчал на лютне пожилого вида менестрель. По-моему, мы выбрали самую дорогую таверну в станице.
— Правда, хочешь знать? Тебе же не нужны его оправдания! — ядовито отозвался друг.
Я понимала, что его сарказм продиктован обидой, больше него,
— Антош, прости! — взмолилась я.
— Ладно, — грустная полуулыбка. — Короче, наделала девка шуму. Леголас её из постели танком вытащил. Покуда он решал, как выпроводить её за дверь, пинком или матами, тут не к месту явилась ты. Придумала невесть что. Вместо того, чтоб спросить. А девица всего-то дверью ошиблась. Прикинь её удивление: узрела эльфа!
Память лихорадочно восстанавливала последовательность действий вчерашнего вечера. Я вхожу. Они стоят. Её руки на его талии. Его руки держат её за плечи. Отталкивал?.. Тряс, приводя в чувство? Пытался обнять? Нет, пытался бы — обнял. Скорее брезгливо удерживал на расстоянии не давая приблизиться. Вот я пьянь истеричная!
— Когда я вошёл, был шокирован не меньше тебя. С той лишь разницей, что я умею оценивать ситуацию. Мы вывели девицу и попросили экономку проводить до дома. Эльф посоветовал тебя успокоить. Кстати, он не соврал — кольчуга на столе присутствовала, наполовину смазанная маслом, которое тоже было там. И… да! Ты будешь приятно удивлена: масло из косточек плодов дерева похожего на манго. Могу достать тебе немного попозже.
Блестяще! Я мозги сломала пытаясь вспомнить, отчего у эльфа знакомый запах, а ларчик просто открывался… Давно, очень давно, кажется, в моей прошлой несуществующей жизни, мама подарила мне на восьмое марта мыло ручной работы. Кусочек был изготовлен с добавлением масла из косточек и кожуры манго. Запах полюбился мне, и я стала постоянным клиентом компании производящей мыло ручной работы, неизменно выбирая из всех сортов именно манго. Куда катится мир? Я забыла любимый аромат…
Антон допил отвар, встал со скамьи. Я лишь заинтересованно наблюдала. Они о чём-то кратко переговорили с патлатым мужичком — менестрелем, после чего Антон сунул ему монету и завладел лютней.
Осторожно тронув струны пальцем, парень негромко запел. У него замечательный голос! Очень печальный, певучий, плавно льющийся по музыке как родник по камням.
Я пел о богах и пел о героях, о звоне клинков и кровавых битвах;
Покуда сокол мой был со мною, мне клёкот его заменял молитвы.
Но вот уже вечность, как он улетел — его унесла колдовская метель,
Милого друга похитила вьюга, пришедшая из далёких земель.
Стань моей душою, птица, дай на время ветер в крылья,
Каждую ночь полёт мне снится — холодные фьорды, миля за милей;
Шёлком — твои рукава, королевна, белым вереском — вышиты горы,
Знаю, что там никогда я не был, а если и был, то себе на горе;
Мне бы вспомнить, что случилось не с тобой и не со мною,
Я мечусь, как палый лист, и нет моей душе покоя;
Ты платишь за песню полной луною, как иные платят звонкой монетой;