Лабиринт смерти
Шрифт:
– Он не заряжен, - повторил Белснор.
Сет выглядел сокрушенным - плечи поникли, на бледном лице прорезались морщины. Как будто он винил себя (да, наверное, так оно и было) за то, что позволил Таггу завладеть оружием.
– Я знаю, что делать!
– Мэгги достала из кармана Книгу Спектовского.
Ей казалось, она нашла способ отобрать пистолет у Тагга. Наугад раскрыв Книгу и декламируя, она медленно двинулась к нему.
– Следовательно, можно сказать, что Бог-в-Истории проявляет себя в нескольких фазах. Первая: период Непорочности до начала деятельности Разрушителя Формы. Вторая: период
– Четвертый период, когда Божество вступает в мир, дабы спасти страждущих и защитить все живое в Ипостаси Заступника, который…
– Назад!
– прохрипел Тагг.
– Не то убью!
– …который, несомненно, существует, но не в этом круге. Пять. Следующий, и последний Период…
Ужасающий грохот сотряс ее барабанные перепонки. Мэгги шагнула назад и ощутила острую боль в груди; ощутила, как легкие онемели от тяжелого удара. Вокруг нее все меркло, разливалась тьма.
«Сет Морли…» - подумала она и хотела произнести его имя вслух, но не смогла. И тут же услышала шум. Где-то вдали, во тьме, неистово пыхтело что-то огромное.
Мэгги осталась одна.
Пых-пых…
Теперь она видела цвета радуги, слитые в сияние, текущее, как жидкость. От него отделялись и катились к Мэгги справа и слева диски от циркулярных пил и зубчатые колеса. Прямо перед ней угрожающе пульсировала гигантская тварь. Мэгги слышала ее властный, гневный голос. Решительность чудовища пугала: оно не просило, оно требовало. Мэгги поняла, что означает это пыхтение: тварь пытается ей что-то сказать. Пых-пых-пых… Превозмогая боль, женщина в страхе воззвала:
– Libera me, Domine, de morte aetena, in die ilia tremenda [8].
.Пульсация не прекращалась, а беспомощная Мэгги медленно приближалась к Твари. Периферийным зрением она уловила нечто фантастическое: огромный арбалет со взведенной тетивой, а на нем - как стрела - Заступник. Внезапно Заступник понесся вверх, в самый маленький из концентрических кругов.
– Agnus Dei, - сказала Мэгги.
– Qui tollis peccata mundi [9].
Ей пришлось оторвать взгляд от пульсирующего водоворота и поглядеть под ноги. Далеко внизу - белая пустыня, яростный ветер, стремящийся похоронить скалы под снегом. Новый период оледенения… Мэгги даже думать было трудно, не то что говорить.
– Lacrymosa dies ilia, - прошептала она и захрипела; казалось, грудь превратилась в сосуд, наполненный болью.
– Qua resurget ex favilla, judicandus homo reus [10].
– От этих слов боль как будто поутихла - значит, надо говорить на латыни (хоть она и не знала этого языка, даже не подозревала о его существовании).
– Huic ergo parce, Deus! Pie Jesu Domine, dona eis reuieem [11].
Мэгги сорвалась в бездну. Навстречу несся леденящий ландшафт преисподней.
– Libera me, Domine, de morte aeterna! [12]– снова вскричала она. Но это не помогло. Лететь до дна пропасти оставалось считанные мгновения.
Зверь с широкими крыльями и шипами на голове и хребте, похожий на колоссального металлического дракона, взмыл навстречу и пронесся мимо, окатив Мэгги волной теплого воздуха.
– Salve me, fons pietatis [13], - воззвала она к нему, без удивления узнав в нем Заступника, который вырвался из врат Преисподней к наименьшим, внутренним, кругам.
Вокруг нее расцветали красочные огни. Краем глаза заметив неподалеку алые сполохи и дым, она повернулась к ним и опешила: не тот цвет.
«Я должна искать чистое белое сияние ожидающего лона, в котором мне предстоит переродиться».
Теплый ветер Заступника повлек ее вверх. Цвета дыма и пламени остались позади, а справа она увидела яркий желтый свет. Как могла, Мэгги устремилась к нему.
Боль в груди улеглась, по телу растекалась приятная немота…
«Ты избавил меня от страданий, - мысленно обратилась она к Заступнику, - позволь же возблагодарить Тебя.
Я видела Его, - подумала она.
– Я видела Заступника, а значит, получила шанс спастись. Веди меня! Наставь на путь истинный к Возрождению!»
Наконец появился истинный - белый - свет. Мэгги рванулась к нему, что-то подтолкнуло ее вперед.
«А ты все злишься на меня?» - подумала она о пульсирующей громадине.
Пыхтение еще слышалось, но Мэгги больше не придавала ему значения.
«Это может длиться вечно, ибо Тварь - за временем, вне времени, никогда не бывала во времени. Пространства в этом мире тоже не существует. Все выглядит двухмерным, предметы лепятся друг к другу, как большие грубые рисунки ребенка или первобытного охотника».
– Morstupebit et natura, cum resurget creatura, judicanti responsura [14], - сказала Мэгги вслух.
Тварь снова притихла.
«Забыла обо мне, - подумала Мэгги.
– Позволяет Заступнику унести меня в истинный свет».
Она плыла навстречу ясному белому сиянию, время от времени произнося религиозные латинские формулы. Боль в груди совсем угасла, тело стало невесомым, неподвластным времени и пространству.
«Ух ты!
– мысленно воскликнула она.
– Как здорово!»
Для Мэгги наступил День Последнего Испытания. Наступил - и минул. Она не осуждена. В ее душе разливалась необыкновенная, вселенская радость. Как космический мотылек среди сверхновых, летела она на истинный свет.
Пых-пых, - зазвучало снова, но Мэгги это уже не касалось. Теперь тварь пыхтела не для нее.
– Я не хотел стрелять, - прохрипел Тагг, глядя на труп Мэгги у своих ног.
– Не знал, что ей нужно. Все шла и шла. Я подумал, она хочет отобрать пистолет.
– Он дернул плечом в сторону Белснора.
– А он сказал, что пистолет разряжен.