Лабиринт призраков
Шрифт:
– Ясно. Кого вы предлагаете?
– Варгаса.
– По-моему, он ушел в отставку.
– Лишь формально.
– Это наказание?
– Для вашего агента?
– Для Варгаса.
– Скорее последний шанс.
«Паккард» обогнул площадь Нептуна, которую затопило больше обычного, и выехал на улицу Сан-Иеронимо, направляясь к большому белому дворцу во французском стиле – отелю «Палас». Машина остановилась у главного входа, и швейцар с зонтиками наготове приблизился, чтобы открыть заднюю дверцу салона. Оба агента Социальной бригады повернулись как по команде и посмотрели на свою пассажирку с угрозой и мольбой во взоре.
– Не выкинете никакого фокуса, если
– Не беспокойтесь. Я вас не подведу.
– Честное слово?
Алисия кивнула. В плохие дни сесть или выйти из машины для нее являлось нелегкой задачей, но ей не хотелось выглядеть в глазах этой парочки большей развалиной, чем она была. Пришлось с улыбкой давиться болью, пронзившей бедро, когда Алисия вставала. Швейцар проводил молодую женщину до дверей, раскрыв над головой зонт, чтобы защитить от дождя. Армия консьержей и камердинеров будто только и ждала ее, чтобы провести через холл к месту встречи. Увидев два пролета лестницы, которые ей предстояло преодолеть, чтобы попасть из холла в огромную столовую, Алисия пожалела, что отказалась от трости. Она достала бонбоньерку, которую носила в сумочке, и проглотила пилюлю. Сделав глубокий вдох, начала подниматься.
Через две минуты, оставив позади несколько десятков ступеней, Алисия остановилась в дверях обеденного зала, чтобы перевести дыхание. Сопровождавший ее консьерж обратил внимание, что ее лоб подернулся испариной. Алисия сдержанно улыбнулась:
– Думаю, дальше я справлюсь сама, если не возражаете.
– Конечно. Как пожелает сеньорита.
Консьерж деликатно удалился, но Алисии не было необходимости поворачивать голову, чтобы удостовериться, что он внимательно наблюдает за ней и не спустит с нее глаз, пока она не войдет в зал. Она вытерла лоб носовым платком и оценила обстановку.
Из глубины салона доносились приглушенные голоса и позвякивание ложечки, медленно двигавшейся по кругу в фарфоровой чашке. Обеденный зал «Паласа» простирался перед ней зачарованным царством танцующих бликов, сочившихся из-под огромного витражного купола, орошаемого дождем. Это сооружение всегда напоминало Алисии исполинскую стеклянную иву, парившую в воздухе, украшенную соцветиями розеток, позаимствованных из сотен соборов во имя Belle 'Epoque [17] . Леандро нельзя было упрекнуть в отсутствии вкуса.
17
Прекрасная эпоха (фр.) – период европейской истории накануне Первой мировой войны между последними десятилетиями XIX века и 1914 г.
Из множества столиков под разноцветным стеклянным колоколом занят был лишь один. За ним расположились двое, их проворно обслуживали с полдюжины официантов, державшихся на достаточном расстоянии, не позволявшем подслушать разговор, но и не мешавшем читать язык жестов и мимики, чтобы мгновенно выполнить любое пожелание. Все же «Палас» являлся первоклассным отелем в отличие от «Испании», временного пристанища Алисии. Апологет буржуазных привычек, Леандро тут жил и работал. В буквальном смысле. В течение многих лет он занимал апартаменты под номером 814 и любил вести деловые переговоры в этой столовой, интерьеры которой, как подозревала Алисия, давали ему возможность тешиться приятной иллюзией, будто он живет в Париже Пруста, а не в Испании Франко.
Она сосредоточилась на сотрапезниках. Леандро Монтальво сидел, как всегда, лицом к двери. Среднего роста, он имел вид обеспеченного бухгалтера с изнеженным и пухлым телом. От мира Леандро отгородился очками в роговой оправе, они были ему велики и служили
18
Испанская разновидность музыкального представления, близкая оперетте.
С ним рядом с рюмкой бренди сидел тип с напомаженными волосами и усиками, в костюме английского покроя, который совершенно не сочетался с внешностью неотесанного деревенщины, уроженца плоскогорья. Лицо его показалось Алисии знакомым. Одна из персон, часто мелькавших в газетах, ветеран постановочных фотографий, где непременно присутствовали флаг с черным одноглавым орлом и картина, образец неувядаемого иппического жанра [19] . Генеральный секретарь какой-то серьезной конторы.
19
Жанр изобразительного искусства, где основной мотив – лошадь.
Леандро вскинул голову, заулыбался ей издалека и фамильярно поманил к себе жестом, каким привычно подзывают ребенка или собачку. Алисия неторопливо продефилировала по залу, прилагая титанические усилия, чтобы не захромать, за что была наказана обжигающей болью в боку. По дороге она вычислила спрятавшихся в тени, в глубине салона, двух министерских охранников, вооруженных и неподвижных. Замершие в ожидании.
– Алисия, рад, что ты сумела найти свободную минутку в своем расписании, чтобы выпить с нами чашечку кофе. Признайся, ты позавтракала?
Она даже не успела ответить. Леандро приподнял брови, двое официантов покинули пост у стены и принялись расставлять перед ней приборы. Пока они наливали в бокал свежевыжатый апельсиновый сок, Алисия чувствовала на себе хищный взгляд кречета, будто поджаривавший ее на медленном огне. Для нее не составило труда взглянуть на себя его глазами. Большинству людей, включая профессиональных наблюдателей, свойственно путать понятия «смотреть» и «видеть». И почти всегда они обращают внимание на очевидные, поверхностные детали, мелочи, лишь помогающие завуалировать суть. Леандро любил повторять, что исчезнуть на глазах противника – искусство, которому можно учиться всю жизнь.
Алисия знала свое лицо, не имевшее возраста, худощавое и пластичное, лишь слегка тронутое штрихами тени и цвета. На работе она всегда принимала тот образ, какой было необходимо воплотить для осуществления замыслов Леандро, в русле задуманных им интриг и махинаций. Она могла стать тенью или светом, частью пейзажа или действующим лицом, в зависимости от либретто. В дни отдыха словно растворялась, погружаясь в состояние, которое Леандро называл «прозрачной тьмой». У Алисии были темные волосы и бледная кожа, созданная для холодного северного солнца и салонных интерьеров. Зеленые глаза сверкали в темноте и становились колючими, как булавки, заставляя забыть о фигуре, хоть и хрупкой, но которую было трудно обойти вниманием. По этой причине Алисии в случае необходимости приходилось выряжаться в мешковатую одежду, чтобы не привлекать на улице лишних взглядов, брошенных украдкой. Однако в обществе ее появление неизменно вызывало повышенный интерес, нагнетая атмосферу и пробуждая, по мнению Леандро, беспокойное чувство. Эту свою особенность наставник рекомендовал Алисии маскировать как можно тщательнее: «Ты ночное создание, но мы вынуждены прятаться, стараясь сделаться незаметными при свете дня».