Лабиринт призраков
Шрифт:
– Кретин! – обругал его шеф.
Вскоре из ванной появилась Алисия.
– У вас нет другого платья? – спросил старший.
– Чем вам не нравится это?
– Может, найдется что-нибудь поскромнее?
– Зачем? Кто еще будет присутствовать на встрече?
Агент протянул ей трость, прислоненную к стене, и указал на дверь.
– Я еще не накрасилась.
– Вы безупречно выглядите. Подкрасите лицо в машине, если захотите. Мы опаздываем.
Алисия отказалась от трости и, не дожидаясь агентов, вышла в коридор, слегка прихрамывая.
Через несколько минут они уже молча ехали в черном «паккарде» под дождем по улицам Мадрида. Расположившись на заднем сиденье, Алисия рассматривала
– Расскажите еще раз о сотруднике, которого вы мне рекомендуете. Вы сказали, Грис?
– Алисия Грис.
– Алисия? Женщина?
– Это является препятствием?
– Не знаю. Я слышал о ней не раз, но упоминали всегда только фамилию – Грис. Я понятия не имел, что речь идет о женщине. Вероятно, ваш выбор вызовет возражения.
– Вашего начальства?
– Нашего начальства, Леандро. Мы не можем позволить себе ошибиться снова, как это вышло с Ломаной. В Эль-Пардо [16] начинают проявлять нетерпение.
16
Королевский дворец в Мадриде; частная резиденция Франко, где генералиссимус жил с 50-х годов XX века и до смерти.
– При всем глубоком уважении, единственной ошибкой было не разъяснить мне подробно, для чего понадобился оперативник моего подразделения. Я поручил бы дело другому сотруднику. Рикардо Ломана не способен решать такие задачи.
– В данном деле не я устанавливаю правила и контролирую информацию. Указания поступают сверху.
– Понимаю.
– Расскажите о Грис.
– Сеньорите Грис двадцать девять лет. Из них двенадцать она работает на меня. Осиротела во время войны. Потеряла родителей в восемь лет. Воспитывалась в патронате Рибас, сиротском приюте в Барселоне, откуда была исключена в пятнадцать лет из-за нарушений дисциплины. Года два она жила на улице, работая на спекулянта и афериста по имени Бальтасар Руано. Он возглавлял банду малолетних воров, пока жандармерия не взялась за него всерьез. Его, как многих других уголовников, казнили в тюрьме Кампо-де-ла-Бота.
– Я слышал, что…
– Это не проблема. Она способна позаботиться о себе и, уверяю вас, умеет защищаться. Грис получила ранение во время войны, при бомбардировке Барселоны, однако увечье не мешало ей выполнять работу должным образом. Алисия Грис – лучший оперативник из завербованных мною за двадцать лет службы.
– Тогда почему же она не явилась в то время, которое вы ей назначили?
– Я понимаю ваше разочарование и снова приношу извинения. Алисия порой бывает строптивой, но почти все уникальные агенты, работающие на самых трудных направлениях, ведут себя так же. Примерно месяц назад у нас возникли рабочие разногласия по поводу одного дела, которым она занималась. Я временно отстранил ее и снял с довольствия. Она проигнорировала встречу, намекая,
– Если позволите высказать мнение, ваше отношение кажется в большей степени личным, нежели профессиональным.
– В моей сфере одно без другого невозможно.
– Меня беспокоит подобное пренебрежение к дисциплине. В нынешнем деле новых осечек быть не должно.
– Их и не будет.
– Для нас это чрезвычайно важно. Мы рискуем головой. Вы и я.
– Предоставьте мне решение вопроса.
– Расскажите еще о Грис. Что в ней такого особенного?
– Она видит то, чего не видят другие, мыслит иначе, не так, как остальные. Там, где все увидят закрытую дверь, она заметит ключ. Где другие потеряют след, она найдет улику. Это дар, образно говоря. И главное, для сторонних глаз Алисия Грис умеет быть невидимой.
– Именно так она раскрыла преступление, известное как «дело куколок Барселоны»?
– Восковые невесты. Первое дело, в котором Алисия работала на меня.
– Меня всегда занимал один вопрос. Говорили, что префект…
– Все это случилось много лет назад.
– Но у нас ведь есть время, пока мы ждем барышню.
– Разумеется. История произошла в сорок седьмом году. Я получил назначение в Барселону. До нас дошли сведения, что в течение трех лет полиция обнаружила в разных частях города по меньшей мере семь трупов молоденьких женщин. Их находили сидевшими на скамейке в парке, на трамвайной остановке, в кафе «Паралело». В том числе одну из них увидели стоявшей на коленях в исповедальне в церкви дель Пино. Все были в белом, безупречно накрашены. В телах не осталось ни капли крови, они пахли камфарой. Погибшие напоминали восковых кукол, отсюда и появилось название.
– Их имена известны?
– Никто не заявлял об их исчезновении, на основании чего полиция предположила, что жертвы были проститутками. Данная версия впоследствии подтвердилась. Несколько месяцев новые трупы не находились, и полиция посчитала дело закрытым.
– И тогда произошло очередное убийство?
– Верно. Маргариты Мальофре. Ее нашли в кресле холла отеля «Ориенте».
– Она была содержанкой у…
– Маргарита Мальофре работала в доме свиданий определенной категории на улице Элисабетс, где предлагались услуги особого свойства по очень высокой цене. Стало известно, что тогдашний префект часто посещал упомянутое заведение и погибшая была его любимицей.
– Почему именно она?
– Похоже, Маргарите Мальофре удавалось дольше остальных продержаться не теряя сознания, несмотря на весьма специфические привычки префекта, и потому кабальеро отдавал ей предпочтение.
– Ай да его превосходительство!
– Суть в том, что, установив эту связь, дознание сразу возобновили, а учитывая деликатность темы, оно попало в мои руки. Алисия только начинала работать у меня, и я поручил расследование ей.
– Не слишком ли непристойная фабула для столь юной особы?
– Алисия была неординарной юной особой и совсем не впечатлительной.
– Как закончилась история?
– Достаточно быстро. Алисия провела несколько ночей на улице, наблюдая за входом и выходом самых известных домов терпимости Раваля. Выяснила, что во время регулярных полицейских облав клиенты незаметно ускользали через потайную дверь и девочки или мальчики из числа персонала притонов поступали так же. Алисия решила проследить за ними. Они прятались от полиции в подъездах домов, кафе и даже в канализационных колодцах. Их отлавливали и доставляли в участки, задерживая на ночь, а кое-кого даже сажали за решетку, что, впрочем, к делу не относится. Но кое-кто ухитрялся оставить полицейских с носом. И те, кому везло, прятались всегда в одном и том же месте: на пересечении улиц Хоакина Косты и Пеу-де-ла-Креу.