Лабиринт отражений
Шрифт:
Нищий обращается в бегство.
Наверное, Маньяк не врал.
Но, по крайней мере, эти забавы менее опасны, чем уличные гонки, бывшие у нуворишей в моде год назад. Из-за них тогда было запрещено пользование личными машинами, и «Дип-проводник» победоносно занял рынок транспортных услуг.
Встреча с нищим развлекает меня, и к порталу «Лабиринта» я подхожу уже совсем в другом настроении. В боевом.
Толпа густая, как всегда. «Лабиринт» пока функционирует, значит, я всё рассчитал правильно. Но страх опоздать и в последнюю секунду уткнуться
И лишь вводя свой код и выходя на тридцать третий уровень, я успокаиваюсь окончательно.
Начали!
Я — Стрелок!
110
На уровне — ветер. Скрипит, раскачиваясь, железная кабинка «Американских горок», полусползшая с рельсов и нависшая над самой головой Неудачника.
Прекрасно, ещё один способ смерти нашёлся.
— Эй! — кричу я, подходя. — Это я!
Неудачник поднимает голову. Может быть, это добрый знак.
— Скучаешь?
Я сажусь рядом с ним, и Неудачник сам стягивает респиратор. Смотрит на меня, устало и безнадёжно.
— Ты программа или человек? — в лоб спрашиваю я. Неудачник качает головой. Относи отрицание к чему хочешь…
— Ты в курсе, что тебя прозвали Неудачником? — говорю я. — Но, знаешь, даже Иову везло больше чем тебе! Твоя невезуха — это что-то уникальное!
Он, наконец, отвечает:
— Это не только моя… невезуха.
— Хочешь сказать, тебя плохо спасали?
Я говорлив и оживлён, как после выпивки. Мне надо немножко растормошить Неудачника. И, как ни глупо это звучит, убедиться, что он — не программа.
— Меня хорошо спасали. Просто никто не вышел за барьер.
— Какой барьер?
— Сознания.
Неудачник терпелив в своих объяснениях, но что с того? Ясности они не прибавляют.
— Давай мы отойдём из-под этой дряни, — глазами указываю на качающуюся кабинку. — Времени у нас мало.
— Ты всё равно не сможешь… — шепчет Неудачник, но послушно встаёт и пересаживается в сторону.
— Посмотрим, посмотрим…
Я жду, сам не зная чего. Обещанной Урманом акции, закрытия уровня?
— Неудачник… можно тебя так звать? Ты любишь стихи?
Молчание.
Программа может имитировать беседу, черпая ответы из моих же слов.
Но творить программы не умеют.
— Мой дядя, самых честных правил, — декламирую я. — Продолжай! А? Неудачник?
Он смотрит на меня с такой иронией, что делается не по себе:
— Когда не в шутку занемог… Стрелок, все русские дайверы знают наизусть лишь Пушкина?
— Анатоль?
— Да. Он вспомнил «чудное мгновенье».
Можно засмеяться над своей глупостью. Над теми клише, что вколочены в сознание. Но вместо этого я спрашиваю, и что-то во мне ломается, может быть пресловутый барьер, может быть — здравый смысл:
— А что читал Дик? Шекспира?
— Кэрролла, — отвечают мне со спины.
Дик стоит рядом. Анатоль метрах в пяти, с «BFG» наизготовку.
— Я точно так же сел рядом, —
Он садится перед безучастным Неудачником и произносит:
Twas brillig, and the slithy toves, Did gyre and gimble in the wabe:Я зачарованно жду. И Неудачник продолжает:
All mimsy were the borogoves, And the mome raths outgrabe.Из далеко далека «Виндоус-Хоум» издаёт тревожный писк и шепчет:
— Непереводимо! Нет в основном словаре. Непереводимо!
Дик поднимает на меня взгляд и спрашивает:
— Так, значит, по твоему мнению Неудачник — русский?
А ведь Урман задавал тот же вопрос.
— Кто ты? — спрашиваю я Неудачника. Тот улыбается, встаёт. — Кто ты?! — кричу я.
Он стал под дерево и ждёт, И вдруг граахнул гром…— говорит Неудачник.
Анатоль хохочет и подхватывает:
Летит ужасный Бармаглот И пылкает огнём!Сумасшедший дом. И я в нём — самый тупой пациент.
— Уходи, дайвер, — приказывает Дик. — Игры в спасение кончились. Всё куда серьёзнее, чем ты думаешь.
Словно в подтверждение его слов над уровнем разносится густой, механический рёв сирены, такой сильный, что закладывает уши. Потом наступает тишина — только ухают, визжат, свиристят потревоженные монстры. Перекрывая их с неба вещает женский голос:
— Attention! Внимание! Всем, находящимся на тридцать третьем уровне «Лабиринта Смерти»! Немедленно покинуть игровую зону! Это официальное предупреждение. Тридцать секунд на выход из игровой зоны! Вы можете воспользоваться своим оружием для совершения самоубийства и вернуться в колонный зал «Лабиринта». Все необходимые объяснения будут даны, компенсации выплачены. Внимание! Всем…
— Тебе помочь? — спрашивает Анатоль, наводя на меня «BFG». — Или сам?
— Ты заденешь Неудачника, — говорю я. Анатоль кивает, бросает «BFG» и скидывает с плеча гранатомёт.
Но в это мгновение я рву из-под защитного комбинезона кожаный пояс Стрелка. Это самый обычный пояс — пока он находится на моём теле.
В руке полоска кожи с гулом сжимается, удлиняясь, окутываясь синими искрами. «Варлок-9000» сделан Маньяком в форме плети.
Взмах — плеть вытягивается, жадно рвясь из рук. Кончик плети бьёт Анатоля по бронежилету.
Синий огненный ручей струится по плети, всасываясь в тело Анатоля. Это боевое оружие, для него нет разницы между броней и голой плотью. Дайвер исчезает в вихре фиолетового пламени, проваливается в землю. Но вихрь не затихает, огненная воронка гудит, медленно расширяясь.