Лабиринт Осириса

Сассман Пол

И вот ему предлагают взять резинку и стереть черту. Сделать вид, что ее не существует. Отвернуться от всего, во что он верил.

Следовало сразу послать всех подальше. И передать материал Натану Тирату, чтобы он появился на первой странице «Гаарец».

И тем не менее…

Добравшись до следственного отдела, Бен-Рой направился к себе в кабинет. Там никого не оказалось, и в помещении было непривычно тихо и спокойно. Бен-Рой заварил кофе, выключил мобильник и уселся в кресло.

Он не испугался – дело было не в этом. Он считал себя крутым – человеком, способным за себя постоять, который не струсит ни перед корпорацией «Баррен», ни перед политиками.

Но

и идиотом он не был. «Баррен» уже нанесла удар – серьезный удар. Выступив против корпорации, можно нажить неприятности. Если не себе, то повредить Саре и ребенку. Корпорация уже убила человека, может быть, нескольких. «Стоит тебе только высунуться, и на тебя накинутся, словно стая шакалов на труп». Дело не только в нем. Приходится учитывать множество факторов.

Он сделал глоток из кружки и похлопал ладонью по лежавшему в кармане брюк сотовому телефону.

Допустим, он предаст дело гласности, но чего этим добьется? Погубит свою карьеру и подвергнет опасности себя и близких людей. «Баррен» привлекут за загрязнение окружающей среды, это ясно, но между корпорацией и убийством Ривки Клейнберг нет прямой связи, только косвенные улики. Располагая опытными адвокатами, «Баррен» наплюет на косвенные улики – они для нее уликами не считаются. Не исключено, что им удастся повести дело так, чтобы и загрязнение окружающей среды повесить на кого-нибудь еще или иным способом увильнуть от ответственности. В лучшем случае удастся добиться штрафа и удара по репутации. Может быть, «Баррен» потеряет египетский газовый контракт. Обидно, но не катастрофа, во всяком случае, для такой большой корпорации, как эта. Что же до самого Бен-Роя, его положение на весах было незавидным – чаши склонялись отнюдь не в его пользу. Наоборот, все складывалась против него.

«Нам мат, ты можешь попытаться спасти хоть что-нибудь».

Бен-Рой подул на кофе, сделал еще глоток и рассеянно посмотрел на висевшую на противоположной стене карту.

Предложение было заманчивым. Подкуп, отступное, как ни назови. Чертовски заманчивым, если смириться с его моральной подоплекой. Изменение образа жизни, вдвое большая зарплата, низкая плата за жилье, ранняя пенсия. И поскольку школьный проект, в котором участвует Сара, не жилец, ее больше ничто не привязывает к Иерусалиму и они могли бы переехать на север, в Кирьят-Ата, где находится академия, поселиться у моря и начать все сначала. Пусть у их ребенка – или их детей – жизнь будет лучше, чем в калечащей скороварке Святого города. Они бы оказались ближе к родственникам: его родные жили в Хадере на равнине Шарон, родные Сары – неподалеку, в Галилее. Чем больше Бен-Рой думал об этом, тем привлекательнее ему казалась такая перспектива.

Вот только бы избавиться от уколов совести. Смириться с тем, что он позволит убийце сорваться с крючка.

Но еще вопрос, сорвется ли убийца? Положить дело на полку не означает закрыть навсегда. Как сказала Лея Шалев, обстоятельства меняются, и влияние корпорации «Баррен» может ослабеть. Так что речь идет скорее об отсрочке свершения правосудия, а не о его отмене. Если продолжить аналогию с рыбалкой, можно вытащить рыбу, как только она клюнет, а можно дать поплавать на леске, прежде чем выдернуть на берег. В итоге результат один – форель на ужин. Вопрос лишь во времени.

Или он заговаривает себе зубы и пытается подсластить пилюлю, а сам подумывает, не сыграть ли ему роль Фауста: не продать ли душу дьяволу?

Бен-Рой не знал, понятия не имел. Он прокрутил все с самого начала, учел каждый аспект и все взвесил. А в его голове тем временем не умолкая звучал голос Сары.

Когда они разъезжались, она сказала: «Чем-то приходится жертвовать, Арие». Никогда ее слова не казались такими верными, как сейчас. Ему предстояло пожертвовать чем-то очень важным – расстаться с частицей себя. Дилемма последних четырех лет свелась к простому бинарному уравнению: он выбирает либо тех, кого любит, либо то, что требует совесть. Черное или белое. Орел или решка. И никаких нюансов. Монета падает либо так, либо эдак.

Однако он никак не мог решиться – его тянуло в разные стороны, разрывало на части. До тех пор, пока, как будто устав от его метаний, не взяла инициативу его рука. Словно по собственной воле, рука достала и включила мобильник. Ему пришли сообщения, но он не стал активировать голосовую почту, а набрал номер. Трубка прижата к уху. Автоответчик. Голос Сары. Удивление на лице Бен-Роя, словно он не сам взял телефон, а кто-то вложил ему трубку в руку.

– Сара… – начал он после того, как, пикнув, включилась запись. – Привет… это я. Хотел извиниться за вчерашний вечер… мм…

Он что-то бормотал, просил прощения, говорил, как ему понравился ужин и какая она красивая. И вдруг в его голове что-то соскочило, и его прорвало:

– Слушай, Сара, мне надо с тобой поговорить. Не по телефону – лично. Кое-что обсудить. Мне предлагают работу. Очень хорошую. В Хайфе. Я больше не буду на передовой, и мы могли бы начать все сначала. Втроем. Думаю, что приму предложение. Я хочу быть с тобой, Сара. Больше всего на свете. С тобой и с Бубу. Настоящая семья. Все остальное не имеет значения. Можно, я к тебе загляну? – Бен-Рой помедлил и, добавив: – Я тебя очень люблю, – разъединился.

Он поступил правильно. Теперь он это понял. Какая-то его часть будет вечно страдать, но такова расплата. Гори все огнем! Сара и его ребенок – единственное, что имеет значение. С чувством вины придется смириться. А «Баррен», надо надеяться, когда-нибудь поплатится. Просто не сегодня. Как сказала Лея Шалев, они люди подневольные и подчиняются приказам. В конечном счете он повинуется тому, что ему велят.

Бен-Рой откинулся на спинку стула и почувствовал себя удивительно спокойно, словно с его плеч свалился тяжкий груз. Но, услышав сигнал мобильного телефона, подался вперед. Он решил, что звонит Сара, и ответил, даже не посмотрев на экранчик трубки. Но звонила не Сара.

– Бен-Рой, это я. Я пытался с тобой связаться. Нам надо поговорить.

Израильтянин почувствовал, как груз снова опустился на плечи. В этот момент он вполне бы мог обойтись без разговора с Халифой.

Луксор

Халифа, весь на нервах, устроился на краешке своего рабочего стола.

– Такова ситуация по нашу сторону границы, – объяснял он, бросая в пепельницу окурок и тут же закуривая новую сигарету. – Если мы собираемся выступить против этих компаний, тебе придется организовать официальную просьбу израильской стороны о сотрудничестве. Будет еще лучше, если удастся подключить американские власти.

Бен-Рой не отвечал.

– Звучит дико, – продолжал Халифа, неверно истолковав молчание израильтянина, – но таковы порядки в нашей стране. У «Баррен» и «Зосер» много связей, поэтому надо – как это говорится? – атаковать их с двух флангов. Как ты считаешь, сколько потребуется времени, чтобы направить нам просьбу?

Снова молчание. Халифа повторил вопрос, решив, что Бен-Роя что-то отвлекло. В трубке послышался то ли тяжелый вздох, то ли стон.

– Нам надо все обсудить.

– Ясное дело. Поэтому я и звоню.