Лабиринт Данимиры
Шрифт:
— А, знаю, это как в «Спящей красавице», — вставила я.
Кайлеан нетерпеливо дёрнул подбородком (я уже начинала понимать язык его тела: ни о каких спящих красавицах он не слыхал, и не то чтобы они его сильно интересовали) и продолжил экскурс в историю Ада.
— Чтобы усилить защитный эффект, сообразительный правитель быстренько настряпал мантикор, химер, василисков и прочих чудищ, причём, в том виде, в каком он их себе представлял, и, ничтоже сумняшеся, выпустил их на волю. Твари радостно упрыгали в леса и принялись там жить-поживать, да добра наживать. А заодно кушать всех, кто имел неосторожность зайти на их территорию.
—
— Свои в тот лес не совались.
— Понятно, с грибочками да ягодками было покончено. Бедное население. Так что же, королевство самоизолировалось? А как же импорт-экспорт, обмен культурными ценностями и всё такое прочее, вроде отправления деток на лето к бабушке в соседнее королевство?
— Для всего такого были проложены магические просеки, защищённые от проникновения растений и зверей. Волшебная чаща в них сплетается над дорогой, образуя тоннель. У каждого входа и выхода на дорогу располагается сторожевой пост, проникнуть в королевство без ведома стражи после этого стало практически невозможно. Нововведение показалось удачным и другим правителям, началось повальное возведение заколдованных лесов. Теперь у нас все королевства имеют лесную защиту, сквозь которую ведут магические тоннели. Только звери у всех различаются — они же создания воображения, а оно у всех разное.
— Тоннели из сплетенных ветвей… Как странно…
— Это красиво, Данимира Андреевна… — неожиданно мягко сказал Кайлеан. — Особенно в солнечный день… Едешь на коне по тоннелю, слушаешь неторопливый перестук копыт, дыхание живого леса… поднимаешь голову, а там, наверху, — зелёное сияние, золотые блики, всё колышется, переливается… — Закончил он ещё более неожиданно: — Если бы я родился не в королевской семье, то, наверное, пошёл бы в Лесную Стражу. Это достойная работа. И опасная. Хотя сейчас уже не такая опасная, как раньше, — сказал он с явным сожалением. — На Эрмитанию уже лет пятьдесят никто не нападал. Но, бывает, защита от зверей даёт сбой, тогда случаются прорехи в стенах, и твари выходят на дорогу. Иногда и в лес приходится выходить. Так что в лесники берут лучших.
— Вас бы взяли?
— Шутите? Меня бы взяли, даже если я не был бы принцем.
Что-то в его словах было такое, отчего простодушное Чудовище как бы проглянуло сквозь демоническую личину. Я снова потеплела душой к Кайлеану Карагиллейну Третьему. Нет, положительно из него выйдет вполне приличный король… Он смог заметить и зелёное сияние, и золотые блики… есть в нём что-то человеческое… вероятно, его жизненный план не так уж плох… особенно, если Кайлеан предоставит определённую степень свободы своей несчастной жене. Быть может, для остальных граждан страны его правление станет благом?
Я задумалась вслух:
— Ваше Высочество, а вот, допустим, женитесь вы на выходе к морю, или на полезных ископаемых, или ещё на чём-нибудь полезном… — Лицо Кайлеана начало каменеть, но я продолжала: — А вот ваша жена, допустим, встретит хорошего человека… или хорошего демона… другого, не вас… и, допустим, у неё возникнут… чувства… не к вам… вы же закроете на это глаза? Ну, учитывая ваши реальные мотивы для женитьбы…
— Нет, — сказал Кайлеан, и это «нет» прозвучало лязганьем опустившейся тюремной решётки. — Наш союз будет сделкой с весьма определёнными условиями, и — учтите — насильно под венец я никого не поведу. Так что лучше бы моей гипотетической жене не проделывать таких штук. Её хождение налево может быть приравнено к государственной измене.
И всё, очарование разрушилось. Он же вообще не понял, что я имела в виду, и назвал чудо любви «хождением налево». И как я смогла углядеть милое Чудовище под этой маской? Передо мной снова был мультипентаграммный демон с тёмной непонятной душой.
— А с чего вас так заинтересовала моя личная жизнь? — холодно спросил демон.
— Здесь больше никого нет. Кем мне ещё интересоваться, чтоб не сойти с ума от скуки? — так же холодно ответила я. — Можно подумать, вы бы стали со мной беседы беседовать при обычных обстоятельствах. Наверняка не снизошли бы.
Он задумчиво рассматривал меня, склонив голову набок.
— Может, и снизошёл бы. Вы забавная. Может, я даже нашёл бы для вас место при замковой библиотеке, всё равно я там редко бываю… — Он хлопнул обеими руками о стол. — Перерыв закончен, Данимира Андреевна. Лучшее средство от скуки — реальное дело. И не забивайте себе голову вопросами, которые вас не касаются, моя жизнь далеко не так интересна, как это предстаёт в вашем буйном воображении. Помните, что сгубило кошку?
Воспитатель-моралист какой нашёлся.
Я уже было собралась надуться и замолчать на ближайшие пару дней, но Кайлеан, будто угадав мои намерения, как ни в чём не бывало спросил:
— Ещё минуту. Как вы думаете, этот ваш Новый год уже прошёл?
Вопрос был неожиданным.
— Не знаю. Я давно потеряла счёт времени. Если судить по солнцу, то день короток, Новый год где-то рядом, хотя непонятно с какой стороны — то ли на подходе, то ли уже прошёл. Впрочем, какая теперь разница…
— Вам же хотелось ёлку.
— Ёлку?!
Я сразу раздумала дуться.
Замирающим голосом я призналась:
— Да, мне хотелось бы… очень. Зима без Нового года — это не зима. Но ведь у нас во дворе вообще никакие деревья не растут.
— Думаю, мне по силам на один вечер создать иллюзорную ель. Только игрушки на ней тоже будут иллюзией, равно как и дождик. Ни разбить, ни слопать… — И он с некоторым ядом добавил: — Тревожусь даже, будет ли такая ёлка вам в радость?
— Да ладно, — смутилась я. — Это меня тогда хандра одолевала, вот и захотелось похулиганить, хотя бы на словах. А на самом деле я не буйная. Пусть будет иллюзия. Хочется хоть какого-нибудь праздника. У нас есть поговорка, что можно бесконечно смотреть на воду, огонь и на чужую работу. Про огонь и воду ничего не скажу, а вот насчёт чужой работы… смотреть на вас, Ваше Высочество, приятно, но чтоб бесконечно?..
— Будет вам праздник, — пообещал Кайлеан. — И даже подарок будет. У вас же, вроде, принято под праздничное дерево подарки класть?
Мне вдруг показалось, что всё это, конечно, душевно, но как-то слишком.
— С чего вдруг вы стали таким милым? И что за подарок?
— Сюрприз. — И демон вновь обнажил в оскале, который служил ему улыбкой, крепкие зубы.
Что-то мы чересчур разулыбались за последнее время, мрачно подумала я. Две улыбки за неделю — просто какая-то эмоциональная феерия. Впрочем, всё равно он дал мне пресловутое королевское слово насчёт целости и невредимости. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы слово сдержало. А для меня лучшим подарком под ёлочку стала бы крепкая надёжная переноска, в которой бы меня доставили прямиком в Оленегорск, к маме и папе.