Лабиринт Данимиры
Шрифт:
Ничего-ничего, ликовала я. Дайте срок, и говорить начнём. И я наконец узнаю, что это за место и как здесь оказался Чудовище. А тогда и придумаем вместе, как отсюда выбраться.
Я велела Чудовищу подниматься.
— Хватит валяться на грязной куче. Пойдём в дом.
Когда мы подошли к крыльцу, Чудовище увидел отвалившийся фрагмент себя, присел на ступеньки рядом и горестно вздохнул.
— Плохо, Кыса, плохо…
Он с трагическим видом поднял рог и держал его перед собой, напоминая принца Гамлета, беседующего с черепом бедного Йорика.
Затем
Мужчины, мысленно фыркнула я.
— Пойдём, похоронишь его за форточкой. А на ночь я расскажу тебе сказку про бобров.
Услышав про бобров, Чудовище слегка повеселел и послушно понёс бедного Йорика в дом. Там я произнесла хорошую душевную речь («Ты был славным рогом… мы открывали тобою консервные банки, и мы никогда этого не забудем… покойся же с миром…»), после чего рог отправился в аннигилятор.
Чудовище шмыгал носом.
Без одного рога вид у него был какой-то… потешный и трогательный.
Мне пришла в голову мысль, что надо бы как-то подготовить Чудовище к изменениям, которые, как хотелось верить, ещё будут происходить с его организмом, — чтобы он не пугался так уж сильно.
Я отвела его на кухню, усадила за круглый стол, а сама уселась перед ним.
С чего же начать? Внезапно я почувствовала себя в роли родителя, который собирается рассказать подрастающему чаду, откуда берутся дети. Как выяснилось, не такая уж лёгкая задача. Я вскочила и принялась нервно прохаживаться туда-сюда по столешнице.
— Ты взрослеешь и чудесные превращения…
Нет, не то. По-моему, он уже и так взрослый — вон какая детина. Начнём с философского обобщения.
— В природе ничто не стоит на месте, изменения — это естественный процесс… — завела я речь, останавливаясь перед Чудовищем.
Чудовище ожидал продолжения с благожелательным интересом.
— … Мы тоже меняемся, потому что мы — часть природы. Тебя поджидают необычные, но прекрасные метаморфозы. Твой организм преобразится, и это будет к лучшему.
Я внимательно посмотрела на Чудовище.
Ни грамма понимания на его физиономии.
Нет, так дело не пойдёт. Надо изъясняться проще.
— Второй рог тоже скоро отвалится, — без обиняков сообщила я. Глаза Чудовища начали расширяться, и пока он не успел умчаться к своей куче и хлопнуться там в обморок, я торопливо продолжила: — И это хорошо! Без рогов ты будешь гораздо умнее. Ты же хочешь быть умным?
Чудовище задумался, потом напрягся.
— Не умный… молодец… умный никак… молодец только… — раздался у меня в голове надтреснутый голос.
Я умилилась. Он ещё и скромный.
— Ты будешь умный молодец, — пообещала я, — если не будешь пугаться, когда отпадёт второй рог. — Надо было идти до конца. — Кстати, может, у тебя выпадет шерсть. Но это тоже будет хорошо. Тогда ты будешь красивый умный молодец. И когти тоже, наверное, отвалятся. — После паузы я предположила: — И уши… тоже может быть.
Глаза Чудовища снова начали расширяться, и чтобы отвлечь его от тягостных дум, я
— А хвост? Интересно, есть ли у тебя хвост?
— Хвост? Интересно? — задумчиво повторил Чудовище за мной, и прежде чем я успела как-то осмыслить его действия, встал из-за стола, повернулся ко мне спиной и начал доверчиво приспускать штаны.
Я успела заметить татуировку — какую-то надпись в виде вязи — над левой ягодицей.
— Назад! — страшным голосом вскричала я, когда обрела дар речи. — Вижу, вижу, нет хвоста!
Чудовище подтянул штаны и повернулся ко мне.
— Молодец? Красивый? — спросил он. — Про бобров?
— Э-э-э… Молодец. Но больше так не делай. Про бобров я расскажу тебе совершенно бесплатно, без стриптиза.
— Без стриптиза? — тут же заинтересовался Чудовище, и я поняла, что времена беспечной болтовни прошли безвозвратно.
Второй рог Чудовище оторвал себе сам, и это случилось тогда, когда во двор пришла осень.
Ночью резко похолодало, невесть откуда налетели жёлтые и красные листья, очертаниями похожие на расплющенные сердца, весь асфальт был устлан ими. Чудовище нашёл в кладовке какой-то жуткий дворницкий фартук, обвязался им, там же взял метлу, связанную из жёстких коричневых прутьев, и после завтрака принялся за уборку территории.
Я лежала на крыльце, поджав под себя зябнущие лапы, и, щурясь, с удовольствием наблюдала за тем, как работает кто-то другой.
Получалось у него неплохо. Вообще с течением времени выяснилось, что Чудовище довольно ловок в обращении с предметами, умеет пользоваться столовыми приборами и обладает точностью и плавностью движений.
С момента выпадения первого рога в его внешности произошли существенные изменения. Морда постепенно трансформировалась в какое-то подобие лица: рот, нос, надбровные дуги ощутимо уменьшились, глаза приобрели удлинённую форму, и шерсть на лице стала постепенно вылезать, оставляя голые бледные проплешины. Зато неожиданно пошла в рост шкиперская бородка, весьма удлинившаяся за последнее время.
Наверное, у обычного человека нынешняя половинчатая наружность Чудовища могла вызвать отвращение ещё большее, нежели прежняя звериная, но у кошачьего восприятия эстетические критерии были другие. Изменения мною отмечались, но впечатления уродства не возникало. Просто он был такой, какой есть — кошка во мне воспринимала внешность Чудовища как обыденность и больше всего порадовалась уменьшению клыков.
Я лениво размышляла, что к зиме борода у Чудовища отрастёт ещё больше, и станет он похож на классического дворника. На Герасима из «Муму». Будет брать деревянную лопату… интересно, где здесь хранится деревянная лопата — не сомневаюсь, что она есть… будет сгребать снег, прокладывая дорожку вокруг флигеля… потому что больше некуда… и будем мы ходить по кругу, заложив руки за спину. То есть закладывать руки за спину будет Чудовище, а я буду так… под ногами путаться.