Л 5
Шрифт:
Раннее, раннее утро. Предрассветные сумерки. Хорошо так подмёрзшая после ночных заморозков земля пока ещё более или менее надёжно держит колёса, но даже здесь, в кабине, слышно, как она жалобно похрустывает и чуть проминается под дутиками. Выруливаем не спеша на полосу, разворачиваемся по курсу взлёта с учётом встречного ветра, тормозим тихонечко, дабы не провалиться. Ну не то чтобы так уж страшно продавить подмёрзшую корку, но не хочется самолёт грязью потом заляпать. Провалишься в эту кашу, так пока ещё на разбеге из колеи выскочишь… А за это время столько грязи на себя успеешь собрать, что и створки шасси потом могут не закрыться… Так что потихонечку,
Поехали! РУДы вперёд до упора и отпускаю сразу же тормоза. Ждать выхода моторов на взлётный режим не стал… Пошёл отсчёт времени! Скорость нарастает, самолёт качается едва ощутимо с крыла на крыло, разгоняется и разгоняется! Заводское поле огромное, полоса длинная, можно особо не беспокоиться. И, как только стронулись с места, так сразу же забыл и о Батюшине с его приказом, и о Лизе с её надоедливыми ухажёрами — всё вылетело из головы. Полная сосредоточенность на своей работе. Нельзя ни в коем случае отвлекаться!
Приходится выдерживать направление с помощью рулей, работать педалями. Ёрзает машина из стороны в сторону на разбеге, словно немного плывёт по земле, клюёт на неровностях грунта носом, покачивает крыльями.
Моторы вышли на максимальный режим, скорость выросла и управление стало чётким, пропала вялость на педалях. Ещё секунды и скорость уже почти взлётная. Крылья воздух поймали, начали на себя вес брать, стойки колёс разгрузили. Уже не так сильно барабанит грязь по фюзеляжу — всё-таки не везде эта каша подмёрзла за ночь. Или уже успела немного оттаять.
Штурвал на себя… Есть отрыв! И сразу пропадает барабанная дробь грязи по корпусу, перестают гудеть хорошо потрудившиеся колёса. Уходит вибрация со штурвала, сразу становится легче рукам. Даже на душе радостно. Мы в воздухе! Убираем шасси, продолжаем набор и разгон.
Подрагивают стрелочки указателей, растут скорость и высота, можно убирать закрылки. Проплывают внизу чуть заметные в предрассветных сумерках контуры городской окраины, уходят вниз и назад. Прибираем обороты до номинальных. Разворот влево… Так в развороте и врезаемся кабиной в облака. Даже голову в плечи немного вжал от неожиданности, настолько плотная облачность.
В кабине сразу потемнело, да вдобавок в облаках ещё и осадки! Снег зашуршал по стёклам. Прошуршал и пропал, летим словно в вате, набираем высоту. Ничего не видно, серость сплошная вокруг. Хорошо хоть обледенение отсутствует.
Продолжаем разворот и набор. Так, в наборе высоты, самолёт и выскочил за облака, словно чёртик из табакерки. И сразу же справа по глазам ударило ярким светом восходящее солнце! Вокруг безоблачное голубое небо, внизу плотная сплошная серая перина, под ней темень непроглядная, а здесь красота!
На курсе! Прямая. Помощник щёлкает секундомером — придётся лететь по счислению пути.
Набираем на курсе три тысячи, спокойно и не торопясь. И переходим в горизонтальный полёт. Вновь прибираем обороты, устанавливаем оптимальный режим работы моторов. Вот теперь можно немного расслабиться. Отдаю управление помощнику, а сам наклоняюсь чуть вбок к своему окну и смотрю вниз, на облака. Красиво… Отсюда, сверху, облака белые. О прежней серости ничего не напоминает. Тянется до горизонта ровная, чуть волнистая кромка, уходит в ночь на запад, конца и края ей не видно. Ну да ничего, рано или поздно начнутся разрывы в этой тугой перине, а там, глядишь, и землю внизу
Глава 3
Опыт профессиональный, его ведь никуда не денешь… И в кабаке просто так не прогуляешь… Ну и что же, что за облаками летим и из кабины земли не видно? Подумаешь, визуальная ориентировка затруднена или, как в данном случае, отсутствует полностью… Есть компас, часы и указатель скорости, есть ещё прежний весьма богатый опыт полётов по приборам и в самолётовождении. И этого достаточно, чтобы хотя бы в первом приближении выйти в заданный район. Я не говорю — в заданную точку, для этого учитываемых факторов всё-таки не хватает. Но в нужный район уж точно выйдем… А там сориентируемся точнее, сверимся с картой, довернём куда нужно и поправку в курс вычислим…
Первые разрывы в облаках появились вскоре после того, как мы прошли Юрьев. Жаль, что в очередной раз не удалось посмотреть сверху на Чудское море. Ну да ничего, надеюсь, не крайний это полёт, будет ещё у меня такой шанс — назад этим же маршрутом возвращаться будем. Наверное… Хотя-я, можем и через Гельсингфорс рвануть… Пришедшая в голову идея показалась настолько заманчивой, что я сразу же карту в интересующем меня квадрате развернул. Ну чтобы убедиться в возможности или же невозможности подобного пути. Убедился. Прикинул на глазок примерное расстояние между точками, прикинул чего-то там к носу, как у нас в авиации говорили, ну и посчитал, что практической дальности полёта для задуманного не хватит. А жаль. Вот где я ещё ни разу в этой жизни не был, так это в Гельсингфорсе… Да и в той не довелось…
Дальше прорех в облачной перине стало появляться всё больше и больше, и уже на траверзе Риги облака вообще закончились, и под нами наконец-то оказалась чистая земля. Каюсь, не удержался — довернули чуть вправо и прошли над центром города. Всё развлечение хоть какое-то.
Нет, и над облаками летать интересно, но именно над такими уж больно тоскливо, быстро приедается. Это когда облачность кучевая, мощная, да ещё и вдобавок активно развивающаяся, тогда да — можно вдоволь налюбоваться разнообразными причудливыми столбами и колоннами, хаотичными нагромождениями серо-белых ватных масс. Ну и поманеврировать между ними немного, повиражить, огибая то одну такую колонну, то другую, почиркать-порезать острым крылом её лохматящийся рваными космами пухлый бок.
А над такой вот ровной, словно столешница, поверхностью летать скучно. Потому как глазу особо зацепиться и не за что, быстро привыкаешь к этому волнистому однообразию и уже минут через пятнадцать вообще перестаёшь обращать внимание на серо-белую облачную перину далеко внизу.
Так что мы все обрадовались, когда эта тягомотина, эта, как бы её не так обидно обозвать-то… Во! Прослойка! Так вот, наконец-то эта сплошная прослойка между нами и землёй закончилась. Народ в кабине даже как-то завозился оживлённо, сбросил сонное оцепенение, головами закрутил по сторонам, на красоты земного рельефа под крылом любуясь. И вроде бы даже вздох облегчения, едва-едва различимый за рёвом моторов, по кабине пронёсся. Зашевелились ребята активнее, в окна заглядывать начали. Хоть и самое начало весны, но в отличие от Петрограда здесь уже даже снега на земле не видно. На реках, правда, ещё лёд стоит. Но и то не везде, чернеет кое-где и чистая вода. А, может быть и не вода. То есть, вода, конечно, но вода именно что на льду. Потяжелел лёд с приходом тепла, опустился вниз, воду-то вверх и выдавил. Потому русла рек и потемнели.