Кыся
Шрифт:
– Пошел ты, знаешь куда....
– ответил мне этот хам.
– Тоже мне - "источник информации"! Шайзе...
Но я решил, что вытерплю все! И постарался сказать самым мирным тоном:
– Рэкс, дорогой!.. Да подавись ты своей Собачьей фонаберией! Будь проще. У нас в машине сто килограмм кокаина, понял, немецкое твое рыло?! А этот худенький Алик - убийца! Как говорят в России - "Исполнитель"! Как только вы уедете - он сразу же застрелит моего и вон того - Лысого. Тоже, кстати, бандюга. Неужели ты сам не чувствуешь, как от этого Алика разит оружием?!
– У моих у всех тоже оружие. Я не могу
– Ты милицейская Собака или нет?!
– заорал я на Рэкса.
– Нет. Я - Собака полицейская.
– Один черт! А раз ты полицейская Собака, ты обязана...
– Без приказа я не имею права.
– Идиот безмозглый! Чиновничья твоя морда!.. Какой тебе еще нужен приказ?! Вот - ты, а вот - преступник! Хватай его!
– А где приказ?
– тупо спросил Рэкс и, конечно же, "склонил головку набок".
– Существуют определенные инструкции...
– Рэкс, браток!.. Плюнь ты на инструкции! Ты же представитель такой страны, с такими дорогами, с такими "Хунде-барами"!..
Я уже не знал, как еще польстить этому тупице!
– Хоть раз в жизни прояви инициативу, дубина! Тебя же будут потом на руках носить! На всех углах расхваливать...
– Я никому и никогда не позволяю носить себя на руках, - с достоинством ответил Рэкс.
– И хвалить меня тоже не надо. Мне достаточно, чтобы меня не ругали и не уволили.
Я думал, что я сейчас лопну от бессилия и злости! Я спустился с крыши по открытой двери в кабину, а уже оттуда спрыгнул на землю и сел прямо напротив Рэкса, чем несколько ошарашил и его, и всех вокруг.
– Я обращаюсь к тебе как Животное к Животному!
– прямо сказал я Рэксу.
– Ты наконец это можешь понять, кретин ты зацикленный?!
– Если ты будешь оскорблять меня при исполнении служебных обязанностей, я задам тебе трепку, - строго сказал Рэкс.
– И останешься минимум без одного глаза, - пообещал я ему.
– За это я тебе отвечаю. Да еще и морду располосую так, что тебя никто не узнает. А кому в полиции нужна одноглазая Собака? Вот тут-то тебя точно вышибут пинком под хвост с государственной службы. Тем более, что свои прямые служебные обязанности ты исполнять отказываешься. Шлемазл!..
Это всегда так Шура Плоткин говорил, когда сталкивался с каким-нибудь абсолютно умственноотсталым типом. Причем, насколько я понял, Шура и сам не знал, что такое "Шлемазл". Однажды он сказал мне, что это было любимое ругательство его бабушки. И оно ему еще в детстве очень понравилось. Понравилось, как звучит.
– Шлемазл...
– с разными интонациями повторял Шура.
– Шлемазл!.. Нет, в этом что-то есть... Ты слышишь, Мартынчик? Шлемазл - и этим все сказано!
Одним глазом я следил за этим вонючим Рэксом - чтобы он меня сдуру не цапнул, а вторым поглядывал на Водилу и видел, что наш грузовик уже прочно стоит на новом колесе, простреленное валяется рядом, а Водила убирает инструмент в железный ящик с ручками.
Я решил сделать последнюю попытку:
– Послушай, шлемазл!
– сказал я этому Рэксу.
– У тебя хоть с твоим Шефом есть Контакт?
– Какой еще "контакт"?
– Телепатический, - терпеливо объяснил я.
– А что это такое?
– Ну, Он тебя понимает?
–
– Но ты можешь рассказать ему все, что я тебе говорил?
– продолжал допытываться я.
– Стану я ему забивать голову всякими Кошачьими бреднями!
Вот тут я унизился до того, что не вмазал ему по рылу за такую в высшей степени оскорбительную фразу, а покорно попросил еще раз:
– Может быть, Ему это не покажется такими уж бреднями. Попробуй, Рэксик, а?..
– Какой я тебе еще "Рэксик"?! Ты как разговариваешь с полицией?! вдруг зарычал этот болван и рванулся ко мне.
Я сходу врезал ему пару раз по харе когтями и мгновенно очутился на крыше кабины.
– Эй, Кыся! Ты чего собачку обижаешь?
– крикнул мне Водила.
Впервые в жизни мне дико захотелось выругаться страшным Человеческим матом! И чем грязнее - тем лучше... Мне захотелось выплеснуть на голову этой тупой полицейской Псине поток всех возможных и невозможных Людских матерных слов в самых чудовищных и тошнотворных комбинациях, которые я когда-либо слышал у нас в России!
Но матюги так и застряли у меня в глотке, потому что полицейские сказали всем "Гуте райзе!" - что-то вроде "Счастливого пути...", втащили своего озверевшего болвана Рэкса в машину и уехали. А мы с Водилой остались нос к носу с Лысым и Аликом.
Вот когда я понял, что нам с Водилой надеяться не на кого! Если мы не спасем себя сами, нас никто не спасет. Тем более, что в руке у Алика снова появился его большой пистолет.
Неожиданно в моей голове вдруг возник негромкий голос Водилы: "Не психуй, Кыся. Не дергайся. Как-нибудь выгребемся. Ты там сверху приглядывай за Аликом. Вдруг он стрелять захочет..."
Вслух же Водила сказал:
– Ну что, будем перегружать вашу пачку?
– Вот это молодец!
– восхитился Алик.
– А я уж думал, что тебя придется снова уговаривать.
И Алик выразительно помахал пистолетом.
– Пять штук на дороге не валяются. А если потом еще с каждого рейса так же... Как говорит мой Кыся - чего мне хвост задирать и зубы скалить?
– ухмыльнулся Водила.
– Ах, у тебя еще и Кот говорящий?! Ну, ты грандиозный мужик!
Алик был удивительно артистичен! Он все время во что-то играл. В "милую мальчишескую беспечность" и "хорошее настроение" с дорожной полицией, в "восхищение" моим Водилой, в "простоту" и "рубаху-парня", в "располагающую открытость". Играл широко, легко, без пережима, целиком отдаваясь только что сочиненному образу.
Однако, с Лысым он был строг и неумолим. Но это тоже была своего рода игра - этакий маленький спектакль в расчете на трусливого и неумного зрителя.
Иногда он терял над собой контроль - всего лишь на секунду, и глаза его становились жесткими, слишком явно оценивающими каждое чужое движение, каждое слово, каждую интонацию. И я видел, что выстрелить он был готов в любое мгновение.
Ах, если бы он мог сам перегрузить эту дурацкую "фанерную" пачку с кокаином в сто семьдесят кило весом в свою "Тойоту"! Он бы просто не медля, по выражению Бармена, "отправил бы гулять по небу" и Лысого, и моего Водилу. В таком деле - лишние люди никому не нужны. Это мне еще по дороге Водила объяснил.