Кыхма

Русанов Максим

Посмотрев немного из коридора, Парус отправился обратно на кухню. Ему очень хотелось понравиться своим новым товарищам, в первую очередь Бацехе. Сейчас – время настоящего дела, и нужно выглядеть молодцом, а не овцой с отары. В коридоре Парус сорвал со стены зеркало и грохнул его об пол. Осколки полетели во все стороны сверкающими ледяными брызгами. Парус вспомнил сказку о Снежной Королеве. Разбилось зеркало, и по всей земле разлетелись его осколки, подхваченные зимней вьюгой. Красиво.

Выйдя на кухню, Парус громко объявил, что ненавидит тех гадов, которые здесь живут, и пришло

время, когда им придется ответить за все, что они натворили. Парус понятия не имел, кто здесь живет и что они натворили, но это значения не имело. В подтверждение своей решимости он уперся левой рукой в стену, а правой ухватился за край холодильника. Собрав все силы, рывком опрокинул старый агрегат на пол. Под этот грохот в дверях появился Копыто. Его скромная добыча ограничивалась новыми унтами, небольшим плоским телевизором и блестящим баллончиком с лаком для волос, который он бережно засунул в карман телогрейки. Теперь, когда все были в сборе, Парус почувствовал новый прилив сил. Он решил, что пришло время показать, на что он способен. Борис заметил три чайные чашки, уцелевшие в сушилке для посуды. Он схватил с полки большую сковороду и, словно теннисной ракеткой, вдребезги расколотил эти хрупкие остатки домашнего уюта. Затем одним ударом снес и саму сушилку. Потом гневно отбросил свое оружие, что-то прокричал про вонючих сук и опрокинул ногой большой бидон для воды. Краешком глаза он следил за впечатлением, которое производит его геройство, и видел, что пока не добился желаемого эффекта. Все его подвиги не вызвали никаких заметных чувств на лицах товарищей, которые собирались уже покинуть хату и в качестве наказания хозяевам тоже крушили оставшиеся вещи. Они старались не задерживаться надолго на новом месте, делать все быстро и слаженно. Скок срывал со стен старые фотографии и рвал их в клочья, как будто не мог сдержать отвращения к черно-белым мужчинам и женщинам за их серьезно-глупый вид. Копыто сломал о стену стул, подломив сразу две деревянные ножки. Бацеха смотрел по сторонам, чтобы убедиться, что ничего целого в доме не осталось. Парус понимал, что сейчас нужно совершить что-то действительно выдающееся. Он расстегнул штаны, поднатужился и начал мочиться в опрокинутый холодильник. Это было весьма сильным поступком. С торжеством и гордостью Парус окинул взглядом трех товарищей. Он чувствовал себя д’Aртаньяном, предлагавшим свою дружбу трем мушкетерам.

Однако Бацеха и тут не обратил внимания на беспримерную доблесть юного члена его команды. Упершись обеими руками в проломленный в середине стол с порванной клеенкой, он поднялся и, тяжело передвигая правую ногу, направился к выходу. Скок и Копыто, прихватив небогатую добычу, сразу устремились за ним. Парус не на шутку заволновался. Ему пришло в голову, что новые друзья вполне могут его бросить, то есть могут попросту завести свои мотоциклы и уехать втроем. Нужно было постараться справить нужду поскорее: теперь, когда он уже начал, было невозможно остановиться так сразу. Тонкая желтая струя разбивалась о белую стенку.

Хлопнула наружная дверь. Больше медлить нельзя. На ходу застегивая ширинку и чувствуя ляжками влажное тепло последних капель мочи, Парус выскочил во

двор.

Он успел как раз вовремя. Двигатели сердито рокотали, недовольные людским промедлением. Обратная дорога не знала конца. Бесцветный рассвет, скучный и однообразный, предстал как небесное отражение бесплодных земных пространств, мутными наплывами стекал по склонам сопок в низины. Теперь Борис отвечал не только за лапу – Скок сказал, что проломит ему башку, если что-нибудь случится с телевизором, а Копыто сунул до кучи тяжелый пакет с тушенкой. Руки начали ныть. Парус с трудом удерживался за спиной у Копыта на постоянных подъемах и спусках, плотно сжимая мотоцикл ногами. Но терпел, стиснув зубы. Теперь он мужик и живет настоящей мужской жизнью. Он связан узами настоящей мужской дружбы. Радость придавала ему силы. Возбужденное воображение ярко рисовало мерзкие, уродливые лица его прежних товарищей по несчастью. Капитан и Беда, два идиота.

Беда с месяц назад где-то раздобыл целый мешок трухлявых макарон. Наверное, этому уроду заплатили просроченными макаронами за работу. А чем еще ему заплатить? Теперь он их варит и каждый день жрет эти прогорклые комья. Пусть чавкает, пусть давится, пусть потчует своего Капитана. Борису Парусу, великому человеку, такие макароны больше не нужны.

Картина ожила, заиграла красками и движением. Вот, набив брюхо макаронами, мерзкими, скользкими, липкими, тягучими макаронами, они выползают из своей норы. Скажем, на прогулку, скажем, у них такой променад. Погода отличная, тепло, солнышко светит. Оба идут навстречу Борису Парусу.

Вот так сюрприз! Сколько лет, сколько зим! Они улыбаются.

Он тоже улыбается. Здорово, как дела? Да все в порядке, живем понемногу. И тут без всякого промежутка – хрясь – ногой промеж ног. Голкиперским ударом. Только кого из двоих сначала? Трудно выбрать, но первым будет – Беда. Парус ясно представил торчащую вперед острую бороденку Беды. Вечно машет руками. Вечно чего-то требует. Все время талдычит про Ленина и про Гагарина. Этих двоих уважает больше всего. На! Получи Ленина между ног! И все политбюро туда же.

А теперь – в полет, как Гагарин. Поехали!

Но Капитан успеет тем временем убежать. Нет, так не годится. Этот грязный, вонючий, одетый в рванину Капитан с вечно всклокоченными волосами. Часами может сидеть, глядя на пустую стену перед собой. Ничего не слышит. На все вопросы тупо отвечает «да». Пусть первым будет Капитан!

На, лови! С лету. Капитан дергается на земле, как курица с отрубленной головой. А куда это наш Беда собрался? Что это тут с нашим энтузиастом? Нет, начать лучше с Беды. А Капитан от нас никуда не денется. В какое-то мгновение толчки мотоцикла на тряской грунтовой дороге и картина корчащихся от боли товарищей слились воедино, как-то совпали по фазе, образовали новую гармонию, многократно усилив друг друга в нарастающей синергии. Восхитительное чувство пульсирующей сладостью разлилось по всему телу. Парус вдруг понял, что ощущает полноценный оргазм, какого не испытывал уже давно, совсем не похожий на те торопливые оргазмы в пустой постели, которые не радуют, а лишь избавляют на время от слишком сильного желания.

Конец ознакомительного фрагмента.