Квинтет Пряди
Шрифт:
Крепость тоже была обнесена частоколом, а на воротах стояли два дюжих стражника, одним видом способные напугать любых тварей Пряди. При нашем приближении один из стражников лениво сощурился и не менее лениво проговорил, растягивая слова в тягучую вязь звуков:
— Куда путь держим, молодые люди?
— Наниматься мы, — явно робея, ответил один из крестьян — с носом картошкой и веснушчатым лицом.
— Мясо, — протянул всё тот же стражник и кивнул в сторону открытых ворот: — Проходите прямо и уткнётесь казарму для новобранцев.
Стражник всё так же лениво осмотрел нас и ткнул пальцем во франта:
—
Щёголь пожал плечами и первым вошёл в ворота. За ним двинулись и мы. Детинец Альбусурба меня не сильно впечатлил — всё то же самое, что и много лет назад: бревенчатые стены с установленными на них катапультами, казармы, хозяйственные постройки и небольшая крепостица в центре. Тут и там бродили или сидели королевские солдаты в красных мундирах, а также приграничники — в зелёной форме. Были и в штатской одежде, видать, такие же как мы новобранцы. Франтоватый юноша уверенно пошёл к крепостице, и прямо перед ней остановился, увидев дощечку с искомой надписью. Прямо перед казармой стоял стол, за которым дремал капрал — немолодой уже, но всё ещё крепкий, могучий даже с морщинистой шеей. Щёголь остановился перед столом и проговорил:
— Доброго времени суток, любезный. Я Валдис Вин из Новосурба, прибыл для набора на службу в приграничье!
Капрал поднял взгляд, осмотрел нашу компанию и проговорил скрипуче:
— Остальные кто?
— Михей, — представился крестьянин с носом-картошкой.
— Гордей, — прохрипел испуганно его друг, сухощавый и жилистый, как иссохшее дерево.
— Ино, — представился и я, мечтая уже уйти из-под палящего солнца куда-нибудь в казарму или тенёк.
— Господин Лам! — заорал вдруг капрал так, что оба деревенских парня вздрогнули, а щёголь машинально положил руку на эфес палаша. Из казармы вышел офицер — достаточно молодой, подтянутый. В зелёной, как принято у приграничников, форме. Он цепко осмотрел нас, а капрал продолжил, будто увидел спиной вышедшего офицера: — Мясо прибыло. Как раз четверо, сколько вам и не хватает!
Офицер, хмуря чёрные брови, быстро подошёл к нам и принялся оглядывать. Потом отошёл на шаг и спросил:
— Дворяне есть?
Мы все отрицательно качнули головами, тогда Лам вновь задал вопрос:
— С оружием кто учился обращаться?
— Я обучался у лучших фехтовальщиков Новасурба, — подняв вверх подбородок, проговорил щёголь. Офицер хмыкнул скептически и посмотрел на меня:
— А ты? Что у тебя под мышкой?
Я аккуратно развернул ткань, продемонстрировав свой меч, и проговорил:
— От дедушки достался. Ветерана азских походов.
— Пользоваться им умеешь?
— Немного, — аккуратно проговорил я.
— Имена! — потребовал офицер, и мы вновь представились. Услышав от меня только имя, офицер хмыкнул чему-то и сказал: — Фамилия ведь тоже имеется?
— Так точно, господин капитан! — гаркнул я, показывая так любимые в армии дурость и прыть. И уставился преданно на молодого офицера.
— И? — раздражаясь проговорил тот.
— И отчество тоже, господин Лам! — гаркнул я. Щёголь прыснул, но капитан так посмотрел на него, что франтоватый юноша сразу увял. А капрал, вставший из-за стола, сказал мне, как слабоумному:
— Фамилию назови, дура!
—
Молодой капитан кивнул и проговорил спокойно, видимо, не разделяя общего армейского подхода к громогласию:
— Я — капитан Кордис Лам. Для вас — господин Лам или господин капитан, комендант форпоста Квинк. Все четверо поступаете в моё распоряжение, через полчаса выдвигаемся к нашему форпосту, так как набор я уже произвёл полностью.
Лам развернулся уходить, но его догнал вопрос Михея:
— Господин капитан Лам, так через пару часов стемнеет уже?
Офицер резко развернулся и уставился на парня:
— И что?
— Так ить, стемнеет, — совсем растерялся простоватый детинушка.
— У тебя в темноте ноги не ходят? — требовательно спросил офицер.
— Ходят, — пробормотал крестьянин.
— Если ещё раз задашь глупый вопрос — перестанут! — даже немного вежливо пообещал офицер, — Потому как я лично их переломаю!
Развернулся и вновь ушёл в казарму. А перед нами уже стоял капрал, засунув руки за ремень, на котором болтался палаш в старых, потёртых ножнах:
— Итак, — рявкнул капрал, и я понял, что его рык даже погромче от моего будет, и решил потренироваться ещё, вырабатывая голос, — Вы будете получать пятьдесят лар в месяц! Плюс, бесплатная кормёжка…
— И долбёжка — пробормотал тихо щёголь, но капрал его услышал. Повернулся к франту и проговорил едко:
— Тебя долбить будут чаще всего, я устрою!
Щёголь покраснел, а капрал вновь начал объяснять:
— Отправитесь вы в форпост Квинк, там из вас будут делать не мясо, а бойцов. Из кого-то сделают, кто-то сдохнет при обучении или в схватках. Кто не сдохнет — через десять лет вернётся обеспеченным человеком в королевство! Обмундирование и оружие получить надо там! — капрал ткнул пальцем в огромную палатку сразу за казармой, — Облачаться будете уже в Квинке. Офицера своего вы знаете, команда, которая пойдёт с вами — уже собрана! Идите к ним.
Капрал достал пальцы из-за пояса и ткнул одним из этих пальцев в сторону группы таких же как мы штатских, сидящих с вещмешками прямо возле казармы:
— Получайте форму и оружие и марш!
Форму мы получили быстро. Также нам дали копья — с толстенными, как оглобли, древками и невероятно тупыми наконечниками.
— А мечи? — заикнулся было Михей, но уже другой капрал презрительно скривился и произнёс:
— Чтобы ты им себе причиндалы отрезал? Палаши получите не раньше, чем через месяц. В Квинке. А теперь пошли вон отсюда!
Я взвалил здоровенное копьё на плечо и подошёл к группе новобранцев, убывающих с нами в Квинк. И увидел среди новобранцев знакомое лицо. Тот тоже меня узнал, но виду не подал. Не дрогнув и мускулом, продолжил вещать какому-то увальню про тяготы и лишения, выпавшие на его долю. Я лишь усмехнулся незаметно, посочувствовав этому самому увальню. Баблер Линг если начнёт разглагольствовать — то спасения от него уже не найдёшь! Впрочем, это проблемы увальня, не мои. Я же выбрал местечко, стараясь отдохнуть перед долгим переходом. До Квинка около двадцати лиг, и если я что-то понимал в армейской муштре, так это то, что пойдём мы туда без остановок. Двое крестьян примостились рядом со мной, и Гордей, друг Михея, проговорил застенчиво: