Квартирник
Шрифт:
— А о чем я еще спрашивал?
— Ну, мне еще вчера показалось странным, что ты меня не узнал, и спорил, кто я такая… Но я же говорю, что плохо слышно было…
— И ты представилась?
— Ну да, я сказала, что это я, Нина из центра технического….
— Нин, ты меня извини, но ты и дура! Как ты могла так подставиться…
— Кто я? Ты что сказал…
— Так, молча сиди, и слушай меня внимательно. Сегодня сидишь на работе, пока я тебе не позвоню. После звонка от меня выходишь и по улице Советов идешь прямо к своему дому, никуда не сворачиваешь. Ты хорошо поняла?
— Но я хотела…
—
После длительного молчания, и даже всхлипов, в трубке чуть слышно прошептали:
— Да, хочу…
— Прекрасно. Да, еще одно. Когда я тебе вечером позвоню, я скажу пароль — слова презумпция. Ты поняла меня? Если этого слова не будет, значить, что это ни я звоню.
Глава 20
Глава двадцатая. Не пей из лужицы...
Мне нужны были деньги. Совсем скоро события помчаться вскачь, цены рванут вверх, и откроются новые возможности, горизонты которых никому даже не могут прийти в голову. Комсомольцы –новаторы были одной из немногих возможностей для улучшения моего платежного баланса, но трогать их сейчас, когда у меня ничего не готово, было очень опасно. Отойти в сторону сейчас тоже было нельзя. Этот неизвестный, взявший трубку и принявший информацию от Нины, меня очень …озаботил. Уводить у «кошельков на ножках» деньги сейчас было чревато внезапной встречей с гораздо более многочисленными конкурентами, а вариант — пустить все на самотек — мог вызвать громадный скандал и мое разоблачение. Глуповатая и жадная Нина никогда не поверит, если деньги, которые она уже считала частично своими, присвоит кто-то, а не я, ведь она считает, что сделала все необходимое. Худосочная «блонда» потребует свою долю, а если ее не дать, то я даже не мог предсказать возможные последствия. Она могла и к моим начальникам побежать, жаловаться на меня, что я ворованным с ней не делюсь и ее законную долю зажимаю. А раз безобразие нельзя возглавить, надо его предотвратить.
Личный состав экспедиции я встретил в фойе первого этажа, когда они, веселые, в предвкушении интересного путешествия, спускались по лестнице.
Чтобы совместить приятное с полезным, Привалов кроме двух сумок с деньгами, которые тащили за ним его замы, взял с собой приятную во всех смыслах спутницу — главного бухгалтера Елену Алексеевну, с которой они, весело смеясь, шли под ручку. Оба высокие, красивые, модно и дорого одетые, они шли уверенно глядя в завтрашний день, как и положено молодым строителям …пока не встретили меня.
Здравствуйте … товарищ младший лейтенант — Привалов скривился, глядя на мою одинокую звездочку на новеньком погоне: — Что-то вы к нам зачастили. Что-то еще хотели узнать.
— Да, мне отдел кадров должен был в вашей приемной список сотрудников оставить, сказали, что и в субботу у вас кабинете кто ни будь есть.
— Да, там есть люди, а список в папке «исходящие» на моем столе — комсомольский бог попытался обойти меня, но я откровенно заступил ему дорогу.
— Что-то еще?
— Да. Вы конечно могли заявить, что деньги нашлись, но я вам почему-то не верю. И уверен на сто процентов, что в сумках у вас опять деньги, которые
— А может быть в банк? Он через дорогу.
— Вы сами сказали, что сегодня суббота, банк закрыт. А у дверей стоит «девятка» редкого цвета «рубин», оформленная на ваш центр. Значить вы опять куда то повезете деньги, в нарушение всех правил. Где инкассаторы или вневедомственная охрана?
— Ребята, позвольте нам поговорить — Привалов махнул соратникам и греющему уши билетеру видеозала, и подхватив меня под рукав форменного пальто, потащил меня в уголок.
— Слушай, мамлей, что ты хочешь? — от злобно скривившегося лица пахло хорошим парфюмом, минимум «Дзинтарс»: — Ты прямо скажи, что тебе надо и все. Я тебе дам, если ты уйдешь так далеко, чтобы мы больше никогда не встретились.
— Миллион.
— Что?
— Мне надо миллион.
— Ладно, смешно. Давай реально, сколько ты хочешь — двести рублей хватит?
— Вот видишь, я тебе сказал, сколько мне надо, а ты какие-то копейки предлагаешь. Поэтому мне надо, чтобы ты просто соблюдал правила перевозок наличных денежных средств. Или работай как все, через банк, пиши платежные требования. Ну это же тебе не интересно, правда?
— Слушай, микромайор, а ты не много на себя берешь?
— Я? Нет. У меня это во всех должностных инструкциях записано. Поэтому я официально требую от вас, товарищ Привалов, осуществлять перевозку наличности в соответствии с правилами. Несите деньги обратно.
— Ну и что ты сделаешь, если я сейчас выйду и уеду.
— С пробитым колесом ты не уедешь, а новая покрышка даже для тебя –ь дефицит.
— Да знаешь, что я с тобой за «тачку» сделаю?
— Ударишь милиционера в форме? При свидетелях? А уверен, что никто из твоих замов не метит на твое место?
— Хорошо, я тебя понял, никуда деньги я не повезу. Отнесу сейчас из в кассу и сдам под сигнализацию. Все успокоился?
— Нет. И если ты думаешь, что я сейчас уйду, а ты через пять минут подхватишь под ручку свою мадам и деньги и уедешь, то ты ошибаешься. Там на улице за твоей тачкой следит человек. Если ты на мое предупреждение забьешь, то мне сразу позвонят. А я позвоню куда надо.
— Ты совсем с ума сошел? Еще и за центром комсомольского творчества слежку установил? И куда ты интересно звонить собрался?
— В райком комсомола, ты же ему подчиняешься?
— Сегодня суббота, райком закрыт.
— Привалов, ты меня совсем не уважаешь? Я звоню в службу «ноль девять» и прошу телефон дежурного по райкому, а ему оформляю телефонограмму, как положено, с регистрацией в журнале. А завтра весь райком будет знать, сколько ты денег выносишь отсюда в простой сумке и везешь неизвестно куда.
Комсомольский главарь выматерился и пошел вверх по лестнице, буркнув своим приспешникам, что сегодня ничего не будет, и деньги надо вернуть в кассу. Я постоял пару минут, раздумывая, есть ли смысл мне идти в кабинет Привалова за списком сотрудников, или тот с сейчас с удовольствием рвет в клочки предназначенную мне бумагу.
— Павел! — Елена Алексеевна, уже скинувшая шубку и оставшаяся в пушистом свитере, который очень ей шел, улыбаясь ровными зубами. Махала мне с лестницы: — Можно вас задержать на пару минут.