Квартира
Шрифт:
Жучков попытался высвободить руку, а его брови поползли вверх.
— Вашего? Это какого же, позвольте узнать?
Он явно прикидывался. Артем стиснул зубы, выразительно сжал кулак перед носом Жучкова и с силой ткнул себя в грудь.
— Лицевого счета моего отца! Андрея Андреевича Павлова. Что не ясно? — прорычал он.
— Ах, вот вы о чем… — протянул колобок. — Ну-ну. Просто… в связи с, простите, смертью вашего отца никакого лицевого счета нет.
Артем насторожился:
— Ой ли? Почему же нет?
— Да ровно потому, что с муниципальным
— Слушайте! Колобков, — закипел Павлов, — то есть Жучков. Не морочьте мне голову!
— Я вас не пойму, господин Павлов, — сделал пустые глаза управдом. — Да и некогда мне. Прощайте.
Жучков решительно освободился от захвата опешившего адвоката и двинулся к дверям конторы. Павлов резко прыгнул вслед за ним.
— Секунду! Вы хотите сказать, что квартира не приватизирована? — выпалил Артем.
— Хм. Вот вы странный человек! — проронил Жучков. — Я же вам русским юридическим языком отвечаю. Конечно, нет. Не успел ваш отец распорядиться.
Артем, не веря, мотнул головой:
— Не может быть! Дайте посмотреть домовую книгу и журнал регистрации входящих документов! Немедленно!
Он так резко рассек ладонью воздух, что Жучков отшатнулся.
— Сказано вам, нет! Да и не положено вам смотреть нашу документацию. Вы не прокурор. Да и я, прости господи, не обвиняемый. Так что нет у вас таких прав, гражданин Павлов. И документов вашего отца у нас тоже нет. А на нет и суда нет, — ядовито подвел итог Жучков.
Павлов растерянно замер. Подобных отказов и юридических неудач у него давно не было. Рядовой начальник жилконторы нахально его отфутболил, и в принципе он был прав. А главное, визит участкового теперь выглядел вполне обоснованным.
«Это что же теперь? — мысленно охнул он. — Наша квартира вот-вот отойдет государству?»
«Дачники»
Дозвониться до человека, проживающего в дачной деревеньке Московской области, не так сложно, как до человека, отошедшего от мирской жизни. Василиса Георгиевна Павлова уже много лет вела затворнический, по современным понятиям, образ жизни. Ее тихое существование в старинном подмосковном городке Звенигороде нарушалось нечасто и лишь когда это было необходимо.
Для экстренной связи на даче был предназначен мобильный телефон, однако Василиса Георгиевна, как молчаливый, но последовательный противник всякой цивилизации, упорно его отключала. Бороться с ней было бесполезно, поэтому Артем и договорился с соседом, что в исключительном случае может позвонить ему и передать сообщение Василисе Георгиевне. Попытавшись безуспешно дозвониться до матушки, он поступил так и в этот раз.
Сосед, по счастью, оказался на месте и обещал за десять минут дойти до соседки и попросить все же включить молчащий мобильник. Артем подождал дежурные пятнадцать минут, вновь набрал мамин номер, и длинный гудок, не успев завершиться, тут же прервался знакомым голосом.
— Алле? Слушаю вас, — ровно и спокойно отозвалась матушка.
— Мамуля,
Он сглотнул неизвестно откуда возникший в горле ком. С потерей отца он вдруг впервые ощутил себя наполовину сиротой. Единственным близким и самым родным человеком оставалась мама. А ведь и она уже разменяла восьмой десяток.
— Артемушка? Сынуля, что случилось? — Мамин голос тоже дрогнул.
— Да, это я, мама. Ничего не случилось. Все нормально. — Артем едва справился с волнением.
— Ты что-то недоговариваешь? Я же чувствую! — настаивала она.
Павлов, услышав эти укоризненные интонации, вздохнул:
— Мамуля… от тебя никогда ничего не скрыть. Но ты напрасно тревожишься. Я просто о квартире хотел поговорить. Понимаешь… я искал документы по квартире. По папиной. Но дома ничего нет. Может, они у тебя?
— У меня? Ты что, Тема?! Отец все держал там. Поищи еще раз. А что тебе нужно-то? Какие документы?
— По приватизации, — уточнил Артем. — Я никак не разберу, он подавал документы или нет?
— Подавал. Я точно знаю, потому что мы с ним как раз по этому поводу поругались, — заверила сына мать.
Артем оживился; все начатое отец неизменно доводил до конца.
— Правда? А почему поругались? — ухватился Артем.
— Ох. Ну что он затеял на старости? Квартиру выкупать у государства. Куда это годится? — сетовала Василиса Георгиевна.
— А что здесь такого, мама? — аккуратно поинтересовался Артем.
— Да ну! Артем! Ты меня удивляешь. Мы жизнь прожили. Надо думать о спасении души, а не о бренных вещах. Я ему пыталась объяснить, что с квартиры этой не разбогатеть. Что богатеть надо с Бога, как говаривал отец Серафим Саровский. Но разве ж его переубедишь? Бедный Андрюша. Царствие ему небесное, — она громко вздохнула.
Артем подавил короткий вздох, он не находил аргументов против маминой позиции. Да и не могло их быть. Василиса Георгиевна давно жила глубоко духовной жизнью. Утро и вечер проводила в Храме Божьем. Соблюдала все православные посты и правила и все время отмаливала себя, мужа, ну, и все грехи любимого сына.
— Мамочка, ты не расстраивайся. Я же не из-за денег или еще чего-то. Пусть бы и сто лет стояла без приватизации. Просто без документов меня в двадцать четыре часа вышвырнут из дома. И все! Привет семье. Я потому и звоню тебе. Посмотри. Вспомни. Может, он привозил эти бумаги. Ну где он обычно их держал? — Артем все еще не терял надежды.
Мать на мгновение задумалась и задала главный, наверное, вопрос:
— Как же так получилось, сынуля, что ты, такой компетентный юрист, а с нашими делами разобраться не можешь?
Артем занервничал:
— Мам! Да что ты такое говоришь?! Зачем ты так меня?
Мама глубоко вздохнула и… сказала все, что накопилось на душе:
— Прости меня, сынок, но у тебя времени для нас никогда не было. Сейчас вот звонишь, соседа взбаламутил. От меня бумаги требуешь. А зачем? Тебе молиться надо больше. И Господь не оставит, — назидательно подвела мать.