Квартира
Шрифт:
Обычно, если после третьего звонка Онаньев не поднимал трубку, то отвечал сосед. По-прежнему в следственных органах ставили параллельные и спаренные телефоны. Это загадочное странное обеспечение и техническое оснащение по остаточному принципу унижало следователей и, естественно, вовсе не способствовало раскрываемости. Он попытался не слушать телефон и сосредоточиться на загадывании сокровенных желаний. Ничего не выходило. Он вновь посмотрел на часы. Заветная минута закончилась две секунды назад. Следователь с сожалением плюнул:
— Тьфу ты, зараза! Испортил весь кайф!
Он
— Чтоб тебя!!! — зарычал следователь. В тот же момент отозвался его мобильный телефон. Он посмотрел на входящий номер. «Неизвестный» — высветилось на экране.
— Слушаю, Онаньев! — со злостью выкрикнул следователь.
— Здравствуйте! Алло! Простите за поздний звонок. У меня срочная информация. Очень срочная, — трещала без остановки телефонная трубка.
Онаньев не опознал голоса и поэтому осторожно переспросил:
— Кто у телефона? Представьтесь, пожалуйста!
— Это Павлов. Адвокат. Еще раз извините, но дело, правда, очень срочное. Я знаю, кто руководил этими преступлениями. Надо его срочно задержать!
Онаньев поморщился и сел за рабочий стол. Включил настольную лампу и открыл сейф. Вытянул только что заботливо прибранную папку. Кашлянул и, наконец, ответил:
— Павлов, вы, конечно, другого времени не нашли. Полночь самое время для следственных действий. Вы меня сами бы сгноили жалобами, если бы я ваших подзащитных среди ночи гонял. А мне вы звоните как ни в чем не бывало. Да еще на личный телефон. Что вам нужно? До завтра не потерпит?
Онаньев закурил и откинулся в кресле. Павлов безнадежно испортил любимую им минуту без времени, и теперь торопиться не имело смысла. Да и некуда было торопиться. Жена давно уже не жила с ним. Забрав единственного ребенка с собой, уехала в Нижний Новгород к матери. Любовниц у него не было. Любовников, которые в последнее время появились даже у представителей столь важной профессии, тоже не имелось. Вся жизнь превратилась в сплошную работу. Гонка за невидимками и поиски истины в лабиринтах лжи. Иногда это удавалось.
— Вы не понимаете, как это важно! Он напал на меня. Сенатор Александр Кныш напал как грабитель. Чистый разбой! Я только что вырвался. Он сбежал. Он все рассказал. Даже не скрывал! Представляете?! Это все он планировал. Поверить страшно!
Павлов захлебывался от переполнявшей его информации.
— Что вы говорите?! Сенатор — злодей. Интересно. То-то обрадуются журналюги, — усмехнулся Онаньев и сделал глубокую затяжку. — Значит, прям-таки напал?
— Да-да! Напал. Говорю вам. Электрошокером меня вырубил. Затем связал. Собрал все бумаги и исчез. Я только что вырвался и сразу звоню вам. Хотите, я подъеду? И мы с вами сейчас же все оформим. Заявление, постановление, розыск. Давайте? Надо действовать, Онаньев! Я вам говорю! Схватим по горячим следам.
Онаньев поморщился, этот адвокат определенно увлекся идеей личной поимки сенатора.
— Нет, подъезжать не
Следователь вложил в голос всю иронию, на какую был способен. Но Павлов слишком увлекся своим рассказом, чтобы слушать интонацию собеседника.
— Ну, говорю же вам, связал. Но когда я очнулся второй раз, то уже ничего не было. Понимаете? Снял все путы. Сбежал. Следы заметает. Я бы и сам не поверил. Но это случилось! Так все и было. Надо действовать, товарищ следователь! Это же ваш долг. Это наш долг! Остановить преступника. Я уверен, что он еще здесь. Мы его возьмем быстро. Прошу вас!
Павлов кричал, убеждал, уговаривал и умолял — так горячо, что следователю оставалось только слушать.
— Понятно, Артемий Андреевич, — кое-как прервал его Онаньев, — только я вам напомню, что следователь по этому делу — я! А вы всего лишь адвокат. И представитель потерпевшей стороны. При всем сочувствии к вашему горю ловить по ночам сенаторов я не собираюсь.
— Но почему?! — возмутился адвокат.
— Да потому, что есть прописанная в законе процедура. Чтобы привлечь народного избранника, надо сначала обратиться в Верховный суд, а затем — за получением согласия — в Сенат. И только после этого ваш покорный слуга сможет поминать всуе имя уважаемого сенатора Кныша. Еще юридическую консультацию дать?
Укол по профессиональному самолюбию оказался настолько ядовит, что адвокат опешил. И впервые с начала разговора в трубке повисла тишина.
Заявитель
Павлов тряхнул головой и тут же представил себя на месте следователя. Полуночный звонок сбрендившего адвоката. А может быть, он обкурился, или выпил лишнего, или просто разыграть решил следователя? Всякое бывает в нашей жизни. Артем быстро оценил все свои доводы и совершенно другим тоном попросил:
— Я понимаю… звучит это все более чем странно. Я и сам, наверное, послал бы такого заявителя…
Следователь удовлетворенно хмыкнул: «Вот-вот, послать бы тебя подальше». Но сразу же занял примирительную позицию:
— Ну что вы, Павлов. Я понимаю ваше состояние. Вам бы отдохнуть… А заявление, если хотите, можно и завтра оформить.
Павлов думал.
— Алло? Адвокат Павлов? Вы меня слышите?
— Да. Слышу. Значит, вы уже все решили? И никакой вам сенатор Кныш не нужен? Следователь Онаньев пошел по легкому пути и списал все на жмурика? — позволил себе съязвить и адвокат.
— Хм. Это что, название завтрашней статьи в «Коммерсанте»?
— Нет. Это мой диагноз. Я же вам хотел помочь. Захар — мелкая сошка. Исполнитель. Жучков — такой же. Один из десятков, а возможно, и сотен. Кныш! Вот кто главная рыба! Его надо ловить. Иначе все это уголовное дело — фикция. Вы могли бы стать героем. Разоблачить настоящую мафию. Министры, депутаты, чиновники всех рангов и мастей. Целая сеть преступлений. И все это только ради наживы. Деньги! Деньги! Бабло! Бабки! Они же звери. Отбирают квартиры только идиоты. Мелкие шакалы. А эти грабят домами, кварталами, городами. Вы понимаете?