Квартира 302
Шрифт:
– Следуйте Багровому Тому. Остановите его… Иначе, куда бы вы ни убежали… он найдёт вас и исполнит задуманное… Найдите его. Найдите его истинное тело. Я чувствую, оно лежит где-то близко… но я не могу отсюда выбраться. Он уже идёт за мной… Он знает, что вы здесь… Единственная надежда… Вы должны убить его. Убить его. Убить его…
Айлин шумно выдохнула, отступая назад. И тут же пожалела об этом, ибо голова довольно резво повернулась на звук и снова взяла её на прицел. В двоящемся голосе желающий мог бы услышать нотки теплоты:
– Скорее… Ты должен беречь её. Она – номер
– Айлин? – окликнул Генри, но она лишь судорожно отмахнулась. Звуки удара достигли предела – будто над потолком работала бригада строителей. Удар – вздох – шум осыпающейся штукатурки. Удар – вздох… А между ними голос, который уже ничего не хочет рассказать и лишь повторяет из раза в раз:
– Убей его… Должен… убить его… Убей его. Убей…
Убей его! – закричали свечи, вытянув к потолку неестественно яркое пламя. Убей! – согласились стены с шатающимися картинами. Убей! – стулья залязгали ножками по полу, выражая одобрение. Генри затравленно огляделся. Всё изменилось. Застывшая квартира билась в судорогах, выражая одно-единственное смертное желание.
– Убей… Убей… – голова Джозефа расплывалась в воздухе, теряя очертания, становясь опять клубком темноты. Голос становился тише под неистовую канонаду ударов.
– Прекрати! – закричала Айлин, без сил прислонившись к подоконнику. – Джозеф, если это ты… ради Бога, прекрати!
Но он продолжал говорить – затихающим шёпотом, уплывая в то ничто, откуда пришёл, – по-прежнему бесстрастно, пока квартира 302 медленно возвращалась к сумрачному спокойствию:
– Убей… Убей… Убей…
2
Следующий час Генри и Айлин посвятили изучению бумаг, которые в обилии водились на столе Джозефа. Потрясение от встречи с говорящей головой прошло не скоро, но всё-таки им удалось кое-как успокоиться и усесться на заботливо расставленные кресла. Обивка была мягкой, так и приглашающей погрузиться в сон.
– Багровый Том, – сказал Генри, поборов желание по привычке положить ноги на столик. – Он сказал что-то о Багровом Томе. Наверное, стоит ознакомиться с этой книгой в первый черёд.
Красная книга лежала на прежнем месте, но без призрачного свечения она выглядела рухлядью – дунь, и развалится. Айлин осторожно раскрыла её на первой странице. Издательства или автора не было – зато самым крупным шрифтом посреди чистого листа стояла надпись: «БАГРОВЫЙ ТОМ. Книга о деяниях Господа нашего на Земле». Посмотрев на год издания, Генри цокнул языком. Цифра была красноречивой: 1877.
– Как этот бред может нам помочь? – сокрушённо спросил он. Книга была по меньшей мере на пять сотен страниц.
– Не знаю, – Айлин бесцельно перелистывала слипшиеся страницы. – Смотри, тут какая-то отметка.
На полях очередной страницы были нанесены жирным красным маркером три восклицательных знака. Должно быть, делок рук Джозефа. Нагнувшись над Айлин из-за плеча, Генри начал читать:
Та, кого величают «Святой Матерью», не имеет ни малейшего отношения к святости. «Пробуждение Святой
Чтобы остановить Пробуждение Дьявола и вогнать его обратно в Геенну, надобно захоронить клочок плоти Колдуна, совершающего противобожеское действо, в глотке его истинного тела. Проткни затем его тело восемью копьями Пустоты, Темноты, Мрака, Отчаяния, Искушения, Истока, Бдительности и Хаоса, дабы не дать завершиться обряду вызова Дьявола. Сделай это, и нечестивая плоть Колдуна станет тем, чем оно когда-то и было по воле нашего Господа.
– Что это означает? – недоумевала Айлин, читая поблекшие слова, и с надеждой смотрела на Таунсенда. Тот почесал затылок. Вся эта религиозная абракадабра не внесла в голове ни толики ясности. Джозеф углядел в «Багровом Томе» нечто исключительно важное, раз выделил страницу аж тремя восклицаниями, но теперь его рядом не было (и слава Богу). Генри слова лишь вгоняли в ступор.
– Попробуем начать с чего-нибудь полегче, – он закрыл книгу. – Может, на этих записях есть какие-то соображения по этому поводу…
Айлин выцепила кончиками пальца блокнот в красноватой обложке, завалившийся за стопкой книг. Она ожидала увидеть внутри какие-нибудь записи – может, даже дневник Джозефа, но страницы были испрещены лишь неразборчивыми стенографическими каракулями, зачастую написанными поперёк линовки или вовсе по диагонали. Все страницы были замараны с двух сторон, некоторые листы – яростно вырваны. На их месте торчали зубчатые красные обрывки.
– Он был не в себе, – пробормотала она, перелистывая блокнот. Генри не услышал её, читая какую-то бумагу. Последняя страница, к удивлению Айлин, оказалась заполнена тщательно, едва ли не каллиграфическим письмом. Но скупые слова, в которые складывались буквы, заставили её закрыть листок ладонью.
Когда зазвонит колокол, Айлин = Возрождённая Мать (тело матери, кровь)
Что-то происходило. Прямо сейчас, пока они сидели в тёмной квартире на самом дне, косясь на тени от свеч. Снова отвратительное ощущение грядущей беды наполнило Айлин, вызывая горечь внутри, которая выступала каплями слезы на глазах. Лишь усилием воли она не разрешила себе заплакать. Плач ничем не мог ей помочь… а угроза с каждым вдохом становилась всё более явной, зависая над головой грозовым облаком.
– Что-нибудь интересное? – спросил Генри, разочарованно бросив свой лист на стол.
– Нет, ничего особенного, – сказала Айлин. – А у тебя?
– Только неразборчивые каракули. Хотелось бы знать, что он хотел, чтобы мы нашли.
Айлин взяла ещё листок, который лежал ближе всех. На красноватой поверхности был выведен длинный список, который показался ей знакомым. Вглядевшись лучше, она поняла, что видела его раньше – но тогда список был куда как короче.
01121. Джим Стоун («Десять сердец»)