Квартеронка
Шрифт:
Мы с моим спутником изумленно переглянулись.
Но изумляться было, собственно, нечему. Чтобы держать банк в фараоне, не требуется патента; вполне достаточно зажечь люстру над столом, расстелить зеленое сукно и начать метать. Шулеры чувствовали себя здесь, как рыба в воде. Поездка по реке была для них чем-то вроде летней увеселительной прогулки, но в Новом Орлеане начинался сезон, и они поспешили вернуться, поэтому не было ничего удивительного, что мы встретили их здесь.
Однако в первую минуту мы с д'Отвилем оцепенели. Я уже хотел предложить своему спутнику
— Э, да это незнакомец с парохода! — воскликнул он, изобразив на своем лице удивление. — И вы тут?
— Как видите, — отвечал я небрежно.
— Ну и ну! Вы тогда как сквозь землю провалились. Куда вы пропали? — осведомился он с грубой фамильярностью и так громко, что все обернулись в нашу сторону.
— Куда пропал? — отозвался я, стараясь сохранить спокойствие, хотя меня возмутил его наглый тон.
— Ну да! Это самое я и хотел узнать.
— Очень бы хотели? — спросил я.
— Да нет… не так чтоб очень.
— Рад за вас, — отвечал я. — Потому что я не намерен вам об этом докладывать.
Я с удовольствием убедился, что взрыв общего хохота, которым была встречена моя неожиданная реплика, поубавил спеси наглецу.
— Не понимаю, чего вы ершитесь! — сказал он полупримирительным-полураздраженным тоном. — Я вовсе не к тому веду, чтобы вас обидеть, но вы тогда как в воду канули… Впрочем, это меня не касается. Думаете попытать счастья в фараон?
— А почему бы и нет?
— Игра как будто неплохая. Я сам сегодня первый раз сел. Тут, как в «чет и нечет», все зависит от удачи. Пока что мне везет. — С этими словами он повернулся к столу и стал раскладывать ставки.
Банкомет начал новую сдачу, и игроки, которых на время отвлек наш разговор, опять обратились к тому, что представляло для них главный интерес, — к кучкам денег, лежащих на картах.
И Чорли и Хэтчер тоже, конечно, узнали меня, но ограничились дружеским кивком головы и взглядом, который весьма красноречиво говорил:
«Так, значит, он здесь! Великолепно! Этот-то отсюда не уйдет, не попытавшись отыграть своих ста долларов. Как пить дать, поставит!»
Если и в самом деле эта мысль пришла им в голову, то они были не так уж далеки от истины. Ибо я в это время думал:
«Можно, в конце концов, попытать счастья и здесь. Фараон есть фараон, кого ни посади в банкометы. Когда карты мечут из такой вот коробочки, плутовать немыслимо. Да и сама игра не позволяет жульничать. Один проигрывает банку, а другой выигрывает у него, так что банкомету нет расчета передергивать, будь даже у него такая возможность. В самом деле, почему бы мне не сыграть против господ Чорли и Хэтчера, тем более что выиграть мне будет вдвойне приятно: я поквитаюсь с ними за свой прежний проигрыш. Сяду играть!»
— Что вы на это скажете, сударь?
С некоторыми из этих соображений и с последним вопросом я обратился вполголоса к молодому креолу.
Д'Отвиль согласился со мной и посоветовал остаться. Он тоже держался того мнения, что я могу с одинаковым успехом рискнуть и здесь.
Итак, я вынул из кошелька золотой и поставил его на туза.
Ни
Чорли метал с тем непроницаемо-хладнокровным видом, который отличает всех людей его профессии.
— Выиграл туз! — воскликнул чей-то голос, когда вышло два туза подряд.
— Угодно получить фишками? — осведомился крупье.
Я сказал, что фишками, и крупье положил на мой золотой красный костяной кружочек с цифрой пять посередине. Все десять долларов я решил оставить на тузе.
Банкомет продолжал метать, и вскоре опять вышли два туза, и я получил еще две красные фишки.
Я и тут не взял своего выигрыша, так что у меня на карте набралось уже двадцать долларов. Ведь я пришел сюда не развлекаться. У меня была совсем иная цель, и я не собирался попусту тратить время. Если фортуна пожелает быть ко мне благосклонной, почему бы ей сразу же не улыбнуться мне? И, кроме того, когда я думал о той, что была истинной ставкой в этой игре, я желал одного — положить конец неизвестности. К тому же мне претила грубая и распущенная компания, теснившаяся за игорным столом.
Игра продолжалась, и спустя некоторое время опять вышли два туза. Но на этот раз я проиграл.
Не говоря ни слова, крупье сгреб фишки и золотой и спрятал их в свою лакированную шкатулку.
Я снова вынул кошелек, поставил десять долларов на даму и выиграл. Я удвоил ставку и снова проиграл. Потом опять выиграл десять долларов, опять их проиграл, и так снова и снова — то выигрывая, то проигрывая, то ставя фишками, то золотом, я опустошил свой кошелек!
Глава LVII. ЧАСЫ И КОЛЬЦО
Я встал с места и с отчаянием взглянул на д'Отвиля. Мне незачем было сообщать ему печальную весть: взгляд мой был красноречивее слов, к тому же юноша следил за игрой, наклонившись через мое плечо.
— Что ж, пойдемте, мсье? — сказал я.
— Нет еще, постойте минутку, — ответил он, кладя руку мне на плечо.
— Но зачем? У меня ничего не осталось. Я проиграл все — все до последнего доллара! Это надо было предвидеть. Нам нечего тут делать!
Возможно, я произнес эту фразу слишком резко. Сознаюсь, я был взбешен. Помимо страшной перспективы завтрашнего дня, я вдруг усомнился в своем новом друге. Его знакомство с этими людьми, совет играть здесь, наша по меньшей мере странная встреча с пароходными шулерами, быстрота, с какой опустел мой кошелек, — все эти соображения молнией пронеслись в моей голове, и я невольно подумал: уж не обманщик ли д'Отвиль? Я старался припомнить наш последний разговор. Навел ли он меня на мысль посетить именно этот притон, сделал ли что-нибудь для этого? Играть он мне, во всяком случае, не предлагал, а скорее отговаривал, и я не мог припомнить, чтобы он убеждал меня сесть играть в фараон. Кроме того, он не меньше моего удивился, заметив этих господ за столом.