Квархелион
Шрифт:
Корабль покачивался на волнах в сотне метров от меня, с борта в воду всматривались товарищи.
— Э-эй! Не меня ищете? — Я не понял, от чего стало так весело, помахал рукой.
Мне с борта сразу начали размахивать руками в ответ. Поднявшись на борт, я вспомнил, кто виноват в незапланированном купании.
— Крот, собака ты! Олень! Ты что сделал, баран?!
Он сначала испугался, а потом понял, что убивать я его не стану и выдал:
— Так я не понял, я крот, собака, олень или баран?
—
Первым захохотал Безликий, да так, что из надстройки выглянули кошачьи морды. Отсмеявшись, я виновато посмотрел на разведчика.
— Не волнуйся, я не в обиде. Мне Пер объяснил уже все.
Вот бы он еще и мне объяснил... Я решил не нарываться на комплименты от своего подопытного, и не показывать, что просто так копался в его организме. С важным видом я кивком показал рыцарю идти на нос корыта.
Убедившись, что Крот услышать не сможет, я тихо спросил:
— Что я с ним сделал?
— Расширил ментальные способности. Ты не знал, что делаешь, — удивился белый, увидев, как я мотаю головой и продолжил, — я, думал, ты замучался его тренировать и решил магом сделать.
— Не говори глупостей, откуда мне знать? Стоп, как магом? Разве это возможно?
— А почему нет? Каналы Силы расширил и все. Конечно, такой человек не сможет самостоятельно развиться в этом плане, но и учить его не надо — бьет интуитивно.
— Значит, ничего плохого не произошло.
— Даже хорошо... — Протянул он.
— В отряде есть маг? — Я продолжил его мысль.
— Нет, ты искупался! — Он опять смеется!
— Тебе тоже стоит!
Я разозлился и набрал Силы для толчка, но испуганый взгляд меня остановил. До меня дошло только через минуту: в доспехе не поплаваешь. А с Силой у него сложновато сейчас.
— Прости. — Я смутился и пошел спать.
Сразу лечь не получилось: пришлось опять разгонять развалюху до нужной скорости.
Мне опять снилось сражение, и утром я поздравил себя с достижением: перед тем, как умереть, я отклонил два удара! Это победа. Черт.
Весь день я рассказывал Кроту все, что знаю из теории, а весь следующий день учили уже меня. Рыцарь нудил, Крот интуитивно долбил по мне ментальными ударами, а я от этих ударов пытался защититься. Периодически я восстанавливал Грише силы, сам он это делал медленно. За одно и резерв его увеличивался понемногу. Периодически я падал за борт, но уже не тонул, даже теряя сознание. Просто, предсказывая частые купания, я воздействовал на воду, превратив участок вокруг корабля в жидкий мат.
А к вечеру следующего дня на горизонте появилась маленькая точка, заметная только моим усиленным зрением. К утру эта точка уже превратилась в далекий скалистый островок. Спустя пару часов мы уже можно было рассмотреть сооружение.
Над кораблем возвышалась огромная непреступная крепость. Небольшой остров
Я пришел в себя от удара борта о камень пристани, сбросил контроль над водой и корабль застыл на месте.
От пристани до внушительных ворот сторожки было два десятка метров, ворота беззвучно распахнулись и делегация по встрече в виде двадцати, закованных в черные латы, существ выдвинулась к причалившему кораблю. Каждый латник держал в одной руке тяжёлый прямоугольный щит, скрывающий воина от колен до шеи, а в другой — сверкающий в лучах солнца полуторный меч. Я бы такую тяжесть даже не поднял бы.
Но на этом меры предосторожности не заканчивались. Я костным мозгом ощущал, направленные на мою беззащитную тушку, стрелы. На стенах были и маги. Не меньше четверых.
Громыхающая латами делегация была уже на полпути, когда я спросил рыцаря:
— А, может, мы зря тащились через пол моря на этом корыте? Я не представляю силу, которая способна взять эту крепость!
— Не думаю, что мы будем лишними. — Голос Перуна был не слишком уверенным. — В любом случае их надо было предупредить.
Тигры выпрыгнули на твердую землю, и начали по ней ползать, прыгать, царапать когтями. Мне, даже, показалось, они мурлыкали, как домашние коты, но взглянув на этих «котиков» я сразу отбросил наваждение. Но красота зверей поражала человеческую часть души: искрящаяся на солнце чешуя заставляла ужасаться и восторгаться матерыми хищниками. Зато для звериной части это были лишь любимые братья, которые не станут матерыми зверюгами лет через сорок, если повезет и родимая природа не прикончит.
Мы покорно дождались, когда громыхающий строй замрет непробиваемой стеной.
Смерть бессмертного
Не буду врать. Я не жалею. Это был уже не он. Кстати, он так и не умер до конца.
Строй разомкнулся на мгновение и из-за щитов вышел чахлый старичок-фэр в красной мантии волхва. От старика разило мощью и опытом. Напускная беззащитность таила опасность не меньшую чем маленькое войско за его спиной вместе с лучниками на стенах.
Старик взглянул на нас и остановился на моем лице. Заговорил он почему-то не с Перуном, не узнать в котором Безликого было невозможно, а со мной: