Квантовый вор
Шрифт:
— Мистер Ботреле! — кричит он, завидев меня. — Как идет охота на преступника?
— Их слишком много, чтобы выбрать кого-то одного, — отвечаю я.
Унру разражается хохотом, но женщина поглядывает на меня с любопытством. Лучше проделать все быстро.
— Я вижу, вы развеселились, — замечает Унру. — Отлично! Вечеринка для этого и задумана.
Он осушает свой бокал.
Я беру еще один бокал с подноса проходящего мимо Спокойного и подаю Унру. Пока он принимает выпивку, я быстро инструктирую ку-паука. Он пробегает по моей руке, перепрыгивает на ладонь Унру и скрывается в рукаве костюма, изображающего газовый гигант. Затем
Чтобы вырастить паука, мне потребовалось три дня и еще один длительный спор с Миели по поводу функций одолженного Соборностью тела. Схему мы составили вместе с «Перхонен», и устройство росло на сгибе моего локтя — маленькая многоножка, сконструированная в соответствии с принципом ЭПР-парадокса, [43] так же, как сверхплотный канал, который мы с Миели используем для связи с кораблем. Я улыбаюсь Унру и мысленно направляю прибор.
— Здесь нетрудно развеселиться, — произношу я. — Тем более что скоро начнется фейерверк.
43
Парадокс Эйнштейна-Подольского-Розена(ЭПР-парадокс) — мысленный эксперимент, заключающийся в измерении параметров микрообъекта косвенным образом, не оказывая на этот объект непосредственного воздействия.
Вот оно.Паук устраивается на Часах и запускает нити из ку-точек в ионные ловушки, где хранятся персональные, исключающие возможность подделки, единицы Времени, квантовые сигналы, посылаемые в систему восстановления, отсчитывающие срок жизни Унру в качестве человека. Затем информация переправляется на «Перхонен». Одна, две, три, десять, шестьдесят секунд телепортировано, преобразовано в квантовую энергию и сохранено в крыльях «Перхонен». Есть.
Унру хмурится.
— Я приберег фейерверк для самого значительного момента этого вечера, — говорит он.
— Разве не должен быть значительным каждый момент? — улыбаюсь я.
Унру снова смеется.
— Мистер Ботреле, не знаю, где вы отыскали свое остроумие — на дне бокала или на губах хорошенькой девушки, но я рад, что это случилось!
— Мистер ле Фламбер, как я полагаю?
Передо мной стоит сыщик, а по бокам замерли два Спокойных-воина — гладкие черные существа, олицетворяющие мощь и жестокость. Я приподнимаю брови. Быстрее, чем я предполагал, намного быстрее. Он заслуживает поклона, и я кланяюсь.
— К вашим услугам. — Я позволяю себе восстановить свой истинный облик и улыбаюсь Унру: — Ваше гостеприимство выше всяких похвал, но, боюсь, мне уже пора.
— Мистер ле Фламбер, прошу вас не двигаться.
Я бросаю в воздух свой цветок и мысленно нажимаю большую красную кнопку.
В то же мгновение начинается фейерверк. Небо расцветает разноцветными двойными и тройными спиралями, вспыхнувшие звезды с громким треском рассыпаются серебристым дождем. Затем следует фонтан ярко-пурпурного конфетти, а напоследок две голубые ракеты чертят знак бесконечности. В воздухе стоит запах пороха.
Вокруг меня все замирает. Спокойные превращаются в статуи. Музыка умолкает. Унру роняет свой стакан, но остается на ногах, с остекленевшим взглядом. Раздается несколько глухих ударов, но большинство участников вечеринки просто застывают, устремив взгляд вдаль, хотя уже не
Это еще один трюк из арсенала гогол-пиратов: оптогенетический вирус, вызывающий гиперчувствительность клеток мозга к определенным световым волнам. Нетрудно было приспособить его не для закачки сознания, а для погружения во временное бездействие. Инфекция от моего цветка распространяется даже быстрее, чем я думал. В Шагающем Городе не так уж много производителей фейерверков; подкупить их, убедив, что готовится невинный сюрприз для мистера Унру, оказалось несложно.
Я прячусь под своим гевулотом и прохожу сквозь неподвижную, молчаливую и бездумную толпу. Раймонда, тоже скрытая пеленой уединения, ждет меня у выхода из парка.
— Ты уверена, что не хочешь остаться еще на один танец? — спрашиваю я ее.
Я зажмуриваюсь в ожидании пощечины. Но ничего не происходит. Когда я снова открываю глаза, вижу перед собой непроницаемое лицо Раймонды.
— Верни его гевулот. Сейчас же.
Я выполняю обещание и возвращаю все права на воспоминания сыщика, извлекая их из своего сознания и снова становясь просто Жаном ле Фламбером.
Она облегченно вздыхает.
— Так-то лучше. Спасибо.
— Как я понял, твои соратники заметут наши следы?
— Не беспокойся, — говорит она. — Можешь идти и заниматься своим делом.
— Чтобы доставить тебе удовольствие, должен сообщить, что на следующем этапе запланирована моя смерть.
Мы уже вышли в общественный парк. Раймонда превращается в Джентльмена и взмывает в воздух. Угасающие огни фейерверка отражаются в ее серебряной маске.
— Я никогда не желала твоей смерти, — отвечает она. — Я предпочитала нечто другое.
— Что именно? Месть?
— Дай мне знать, когда это выяснишь, — произносит она и исчезает.
Как ни удивительно, но вечеринка возобновляется. Прошло десять минут. Оркестр подхватывает мелодию, снова звучат разговоры. И конечно, тема у всех только одна.
У Исидора в висках пульсирует боль. Вместе со Спокойными и Одеттой он снова и снова просматривает экзопамять парка. Но никаких следов Жана ле Фламбера нет. Неудача и разочарование давят на него свинцовым грузом. Ближе к полуночи Исидор снова присоединяется к участникам приема.
Унру открыл свой гевулот для всех присутствующих. Он в центре внимания и наслаждается комплиментами своей храбрости, проявленной при встрече с вором. Наконец хозяин машет рукой.
— Друзья мои, пришло время покинуть вас, — произносит он. — Благодарю за терпение, с которым вы отнеслись к незапланированному номеру нашей программы. — Смех. — Но, по крайней мере, вор — и в этом немалая заслуга бдительного мистера Ботреле — ушел с пустыми руками.
Я намеревался сделать это в постели, в обществе прекрасных женщин, — продолжает он, обнимая двух куртизанок с улицы Змеи, — или, возможно, под ногами слона. — Он поднимает бокал в направлении огромного животного, возвышающегося над толпой. — Но решил, что лучше будет здесь, среди друзей. Время имеет те свойства, которыми мы его наделяем: абсолютное или относительное, ограниченное или бесконечное. Я хочу, чтобы этот момент длился вечно, и чтобы, когда я буду чистить вашинужники, защищать васот фобоев или нести вашгород на своей спине, я мог бы вспоминать о своих друзьях.