Квантовый мост
Шрифт:
Врачи и охранники молча наблюдали, как Шипулин, наклонившись над раковиной, смывал с рук кровь, плескал холодной водой себе в лицо и обтирал щеки и шею. Затем он выпрямился, взглянул в темное окно, в котором отражались палата и он сам, обернулся и уперся тоскливыми глазами в маленькую, хрупкую женщину.
– Оно улыбалось… – проговорил он. Лицо его дернулось, словно от пощечины.
Инга напряглась, сделала шаг вперед.
– То есть? – не поняла она.
Валентин промолчал, снова бросил взгляд в окно.
– Улыбалось… – неуверенно повторил
– Что? Что улыбалось?!
Вместо ответа Шипулин с несвойственной габаритам резвостью рванулся к окну и прыгнул головой вперед, будто нырнул с вышки в бассейн. Грохот бьющегося стекла взорвал тишину; через несколько секунд послышался гулкий шлепок, а за ним – разноголосый перезвон падающих осколков.
7
Пронизывающий северный ветер отчаянно терзал кроны озолотившихся берез, собирая облетевшей листвой свою законную дань. Низкое небо хмурилось и грозило разразиться ливнем, заставляя суетящихся на земле людей томиться тягостным ожиданием шторма. Парк Сосновка в этот предзакатный час обезлюдел, покинутый и заброшенный, отданный на поругание непогоде. По пустынным аллеям неторопливо прогуливались рослый темноволосый мужчина и невысокая худощавая женщина. Шли неспешным размеренным шагом, будто над ними светило ласковое солнце, а не бушевал холодный осенний ветер.
– Что теперь? – подытожил услышанный рассказ Евгений.
Инга дернула узкими плечами.
– Посмотрим, – неопределенно ответила она, зевая на ходу: бессонная ночь давала о себе знать, – но на сегодня точно известно одно – я временно отстранена от должности.
Мужчина недовольно хмыкнул, покачал головой.
– То есть это все твоя вина? Так выходит?
– Что-то вроде того, – Инга саркастически усмехнулась. – Такая трагедия и без виноватых? Так не бывает, только не у нас.
Она помолчала, морщась на ветру. Потом добавила:
– Хотя Мотыгина я понимаю – два похожих происшествия чуть ли не подряд, и оба в лаборатории, за которую отвечаю я.
– Происшествия связаны с нарушениями сна, которыми ты и занимаешься, – не удивительно, что ты причастна. Но это не означает, что ты виновна.
– У руководства иная логика.
– Логикой подобный ход мыслей и не назовешь.
– Это еще не все, – Инга взглянула на приятеля снизу вверх, невесело усмехаясь, – меня вызвали на допрос в ФСБ, завтра с утра.
– При чем здесь?..
– А ты что думал! Все! Как сказал Мотыгин, шутки кончились. Дело передали им, полиция больше этим не занимается. Читал новости сегодня утром?
– Ты знаешь, как я отношусь к новостям.
– Ну да, – покивала Инга и мягко улыбнулась, – затворник и мечтатель.
Он вернул улыбку, спросил:
– Так что в новостях-то?
– Да так, ничего такого, чего бы мы не знали. Дело не в содержании, а в самом факте: информация просочилась, по всему медийному пространству поползли слухи. Час назад мне звонил Дима, лаборант, сообщил:
– У тебя есть все шансы стать звездой телеэфира.
– Угу, представляю заголовки завтрашних газет: «В Санкт-Петербурге орудует сомнолог-убийца!».
Евгений рассмеялся, приобнял женщину за плечи, она охотно прижалась к его теплому, уютному боку. В плотном вязаном свитере под кожаной курткой, он источал жар, неподвластный северному ветру. Инга, как всегда, оделась не по погоде – рубашка навыпуск, накинутая на футболку, грела вяло и неохотно, даже застегнутая под самое горло. А ветер крепчал.
– А что твой следователь? – полюбопытствовал Евгений. – Как комментирует передачу дела бойцам невидимого фронта?
Мой? Ага, как же! Чей-то, но не мой…
– Рогов? – невинно переспросила Инга. – Опять пропал, ни слуху ни духу. Это с ним я должна была сейчас гулять по парку…
– Прости, что нарушил твои планы, – виновато сказал Евгений.
– Не говори чепухи, планы нарушились сами. С Роговым мы еще вчера договорились о встрече, а сегодня он на звонки не отвечает весь день. Он собирался поговорить с родителями самой первой из известных жертв этих… мм…
– Полосок?
– Их самых.
По лицу хлестнули холодные капли. Дождь начинался неспешно, но набирал силу уверенно, с каждой минутой превращаясь в ливень. К счастью, к этому времени Инга и Евгений оказались поблизости от выхода из парка. Пригнувшись, словно под обстрелом, они побежали в сторону парковки, где свою хозяйку дожидалась голубая тойота. В машину ввались мокрые, продрогшие и запыхавшиеся. Инга тотчас завела двигатель, и скоро в салоне сделалось тепло.
– Подкинешь до дома? – попросил Евгений.
– Не вопрос.
Инга вырулила с парковки и свернула на Светлановский проспект, погнала сквозь ливень на северо-восток.
– Жень, есть идеи? – задумчиво осведомилась она, не отрывая глаз от дороги. – Что это за хрень творится?
Мужчина пожал широкими плечами, ответил неуверенно:
– Много размышлял об этом… реалистичных предположений нет. Все, что приходит в голову, похоже на голливудский бред: или эпидемия некоего нового вируса, или изощренный теракт, или кто-то испытывает на людях пресловутое психотронное оружие, о котором столько говорят, но которое никто никогда не видел. Не удивительно, что ФСБ взялась за это дело.
Инга покачала головой, взгляд сделался встревоженным, напряженным.
– Возможно, – проговорила она, – хотя мне кажется, здесь что-то другое.
Он вопросительно уставился на нее.
– Что-то другое, – рассеянно повторила она, – я не чувствую чьего-то злого умысла, похоже скорее на некий необъяснимый феномен человеческого сознания. Определенно, это нечто такое, что необходимо глубже исследовать всеми доступными средствами.
– Придется ждать следующего пациента, – невесело усмехнулся Евгений.