Квадрат Пифагора
Шрифт:
– Но определенная трудность в том и состоит, что я толком не знаю, заинтересуется ли этот снабженец вот этим, – я также потер двумя пальцами. – Достоверных сведений о нём у меня нет…Я вам честно скажу, Василь Васильевич, вот хуже некуда, когда едешь, и не знаешь, с чем столкнёшься – то ли с въедливым хозяйственником, то ли с барыгой… то ли ещё с кем… Вот и ломаю голову…
Я высказался. И как-то погрустнел. Толку от этих высказываний немного. Так, слегка пар выпустил. Да и моему весёлому соседу, судя по его сосредоточенному виду, настроение чуть подпортил.
– Да
– Да наверное, пора! А то, что ж мы всё на сухую! – улыбнувшись, мой собеседник меня поддержал, и как мне показалось, смена темы пришлась ему по душе.
Василь Васильевич нажал хромированную кнопочку, над которой значилась надпись «Вызов проводника», спустя минуту в дверях появилась приветливо улыбающаяся женщина. Приняв наш заказ, коротко кивнула. Василь Васильевич ещё не успел разложить все свои запасы в виде пирожков и домашнего печенья, как чай уже дымился на нашем сверкающем столике.
– Вот, Женя, давайте угощаться…– Он сгрёб шелушащуюся тару в своей массивной ладони, повертелся в поисках места для мусора, и ничего соответствующего не найдя, пожал плечами. – Даже неудобно засорять это великолепие…Ну, потом приберу, – с этими словами он нагнулся и положил скомканный пакет возле своей ноги.
– Пахнет вкусно, по-домашнему. – Я повёл носом. Запах действительно был потрясающим. Сразу захотелось есть.
– Моя дочура расстаралась! Она у меня в этом деле мастерица, вся в мать! – В голосе Василь Васильевича опять зазвучали нотки теплоты. – Повезло моему зятю, очень даже повезло!
Я с уже набитым ртом согласно закивал. Конечно, повезло, тут без вопросов. Мне было с чем сравнить…
Мы достаточно быстро приговорили выложенные кулинарные изыски, и насытившись, оба откинулись на спинки своих мягких диванов.
– Вы знаете, Женя, мне, когда приходится решать какие-нибудь вопросы с разными людьми, помогает одна занимательная система… – задумчиво произнёс мой сосед, допивая остатки чая. Я удивленно на него посмотрел, не сразу сообразив, что он продолжает так неудачно начатую мною тему.
– Я даже больше вам скажу, эта система иногда меня просто спасает! – Василь Васильевич улыбнулся. – Такой, своеобразный ключик, которым можно приоткрыть дверь под названием «человек», и кое-что увидеть, и даже понять…
Своими словами и чуть таинственной интонацией он меня заинтриговал.
– Система? Ключик? Это вы о чём, Василь Васильевич?
– Это я о циферках. – В его глазах мелькнули озорные огоньки. Я полностью впал в состояние заинтересованности, что моему соседу явно понравилось.
– Очень хотелось бы узнать, что за циферки?
– Ну, тут в двух словах не расскажешь, – вальяжно протянул Василь Васильевич. Подумал немного, разминая свою коротковатую шею, потом махнул ладонью, улыбнулся и продолжил, – но, нам с вами торопиться некуда, и, с вашего позволения, Женя, я позволю себе
Я, устраиваясь поудобнее, согласно кивнул. Действительно, времени было хоть отбавляй, собеседник, как мне уже довелось убедиться, был интересен, и узнать что-то новое я всегда не прочь.
Василь Васильевич начал издалека.
– Меня, Женя, судьба как-то сразу определила и направила на общение с цифрами. Как с армии вернулся, так и пошел осваивать профессию счетовода. Ну и всю жизнь, до самой пенсии и проработал у себя на базе. Вёл весь учет, приход – уход. Со всеми расчетами, что называется, был на «ты». Да-а-а-а… – протянул он с полуулыбкой на губах и на несколько мгновений замолк. Видимо, окунался в свою далёкую молодость и зрелость, ностальгируя по обоим.
– В общем, честно сказать, проработав много лет с рядами и колоннами цифр, я с ними так подружился, что, уходя на пенсию, даже чуть загрустил, как по родным!
Я улыбнулся пронесшемуся в моей голове образу – такой большой и грустный мужчина сидит у окна и скучает по своим бумажкам.
– Правда, правда! – Василь Васильевич заметил мою реакцию, и убежденно повторил ещё раз, – правда! Ну, так уж получилось, что нравилось мне моё занятие, и даже можно сказать, любил я свою работу… Хотя, это конечно, к той системе отношение имеет опосредованное, это я так, просто вспомнил… Вы же знаете, Женя, старики любят вспоминать и рассуждать о своей далёкой молодости…
Да, об этом я знал. Взять хотя бы мою тещу, могущую часами нудеть про то, как у них всё раньше было. Правда, поймал я себя на мысли, воспоминания Василь Васильевича доставляли определенное удовольствие и разительно отличались от воспоминаний тещи. Наверное, люди разные, вот и память у них разная…
– Ну да про молодость как-нибудь в другой раз. – Василь Васильевич остановил сам себя, усмехнулся и весело подмигнул. – Сейчас про старость! Вернее, про пенсию… Так вот, ушел я значит на пенсию и загрустил. Повезло мне, что дел домашних набралось столько, что сильно скучать было и некогда… Да и как раз дочура с мужем в столицу перебрались, и им надо было помочь. Вот я к ним и поехал, и поначалу месяца три у них прожил. Ну, помогал, чем мог, да за маленькой внучкой присматривал, пока её в сад не определили. Вечерами, когда выпадало свободное время, гулял по большому городу, рассматривал всё, что попадалось. У нас же Женя, людей мест провинциальных, такого размаха-то не встретишь. В общем, бродил и любовался, любовался и бродил…
– Ну и набрел как-то раз на одно объявление. Ну вы знаете, Женя, есть такие доски специальные для объявлений, во дворах установленные?
Я кивнул. Доски-то я видал, но мне никогда и в голову не приходило прочесть то, что на них вывешено. Всё-таки я не провинциал…
– Частенько, гуляя, я останавливался у таких досок, читал. Не скажу, что узнавал много ценного, но так, для информации, полезно. Да к тому же интересно было, чем столичные жители живут – дышат… В основном, получается, куплей – продажей. – Василь Васильевич в этот раз усмехнулся с некоторой грустинкой.