Кузнец

Будрик Лидия Петровна

Степан замолчал, понимая состояние взволнованной матери. Он посмотрел на свой поплавок и заметил, как тот тихонько дернулся, потом еще и еще. Он сразу же взял удочку в руки и стал тихонечко тянуть леску к берегу. Вскоре над водой повисла маленькая плотвичка, а Коля громко спросил:

– Дядя Степан, а куда же мы ее положим? Ведь лещ забьет ее своим хвостом!

А сам посмотрел в ведро и радостно воскликнул:

– Вон как лупит!

– А мы поместим ее к вам в бидончик, – успокоил его Рогов и снял рыбу с крючка.

Он медленно опустил плотвичку в бидон, снова взял

наживку и сразу же нанизал ее на крючок. Потом размахнулся и забросил удочку с поплавком далеко на воду. Мужчина вновь присел рядом с Галиной и стал рассказывать:

– А мы иногда с друзьями ездим на большую рыбалку в Астрахань. Вот там рыбалка! – похвастался он. – Рыбы наловим, закоптим ее там же. Отдохнем. И приезжаем все загорелые и довольные. Так весело бывает.

– С друзьями отсюда ездите? – спросила его Галя.

– Нет, – тряхнул мужчина своими светлыми кудряшками, – у меня все друзья остались там, где я раньше жил. Но мы созваниваемся, договариваемся о встрече, собираемся и едем туда дружной компанией.

– Они тоже кузнецы?

– Нет, – ответил Рогов, – есть среди них и работники милиции, и инженеры, и предприниматели. А еще работники торговли. И даже поэт среди нас есть.

– И вас объединяет одно общее дело – это большая рыбалка?

– Нас объединяет дружба. А рыбалка – это повод, чтобы собраться вместе и отдохнуть.

– А у меня всего одна подруга, это моя Валентина, – призналась она. – Не люблю шумных компаний.

– Потому что ты одна, – сделал вывод кузнец. – Был бы с тобой рядом мужчина, ты изменила своим устоям и привычкам. А так, тебя тоже можно понять, – рассудил он, – одинокая красивая женщина в компаниях – это разлад в семьях. А учитывая, что ты девушка серьезная, то и не хочешь, чтобы в семьях из-за тебя были скандалы. Поэтому и избегаешь шумных компаний. Я правильно рассуждаю? – спросил Рогов и посмотрел в её грустные глаза.

Она ничего не ответила, а он все понял, попал в самую точку и тут же предложил:

– Мы в конце августа на рыбалку едем, у тебя есть время подумать. Могу взять вас с Николаем с собой.

– Нет-нет, – замотала отрицательно головой Галя, – это далеко. Да и ехать с незнакомой компанией…

– У нас с тобой все лето впереди. Ты узнаешь, какой я хороший, убедишься в моей порядочности и дашь свое согласие, – смотрел на нее Степан. – А я обещаю, что буду вести себя прилично: глупых вопросов не задавать, не приставать и, как подобает другу, оберегать!

Сивакова тихонько усмехнулась, вновь качнула головой и уверенно заявила:

– Даже с надежным другом я не поехала бы в столь далекое путешествие, да еще и с сыном. Насколько мне известно, там очень жарко, а я жару не люблю.

– Мы специально ездим в конце августа, потому что в это время там по ночам прохладно и это спасает от жары.

– Вы ездите с женщинами?

– Иногда да, иногда нет.

– Почему нет? – спросила она, наблюдая за сынишкой, который крутился у самой воды.

– Нет, потому что женщины не очень любят жить в палатках две недели. Им нужны удобства и все прочее. Они начинают уговаривать нас уехать оттуда пораньше, а мужчины начинают нервничать,

потому что они ехали туда отдыхать. Вот и ездим мы, иногда, чисто мужскими компаниями.

– Я два раза с Колей была на море, – стала рассказывать Галя, – один раз в июле, а второй раз в августе. В июле попали в такую жару, что я дала себе слово: больше туда никогда не поеду. Потом меня Ушаковы уговорили поехать в конце августа. Конечно, в это время там было намного прохладнее, и нас спасали холодные ночи. Они там и правда, были такие холодные, что приходилось Колю одевать в теплую кофточку. Но мне это не надо. Не люблю я такие поездки. Наверное, действительно, надо ездить не одной. Мне было там скучно.

– В такие путешествия надо отправляться или с подругами, чтобы там вместе оторваться, по полной программе, – убеждал ее кузнец, – или с мужчиной вдвоем, чтобы там ходить с ним везде и отдыхать тоже.

– Подруга у меня одна, – улыбнулась в ответ девушка, – но Миша ни за что нас вдвоем никуда не отпустит. – призналась она. – А мужа у меня нет и, скорее всего, никогда не будет.

– Зачем же себя убеждать в этом? – посмотрел на нее серьезным взглядом Рогов. – Ты молодая красивая женщина, ты не должна быть одна. Это противоестественно! Неужели за столько лет, так никто и не приглянулся этим красивым голубым глазкам?

– Нет, – мотнула головой Галя и виновато улыбнулась.

– А я знаю, что к тебе не раз сватались наши мужики.

– Какой ужас! – ахнула она и закрыла лицо руками.

А сама посидела так немного, потом медленно убрала свои руки и, уловив на себе пристальный взгляд кузнеца, вновь тихим голосом поинтересовалась.

– Что они могли тебе наговорить про меня?

– Ничего особенного! – пожал плечами Степан. – Они вообще при мне про женщин плохо не говорят. Просто… иногда подвыпьют и начинают душу изливать. Вот и узнаю я, кто к тебе сватался из местных.

– Так! – хлопнула Сивакова себе по коленям. – Пора тему менять. Или я ухожу домой.

Рогов смотрел в её голубые как небо глаза и решил, что действительно зашел слишком далеко со своими размышлениями и предложениями. Но был рад этому, ведь теперь он знал про неё намного больше. Он видел ее глаза и понимал: они не могут врать. Она честная и порядочная девушка, но говорить об этом совсем не хотела.

Солнце медленно скатилось к горизонту и окрасило небосвод яркими красками заката. По реке медленно поплыл седой туман, наполняя низину прохладой и густой дымкой, которая росла и заполняла весь луг и водоем своей серой паутиной густого тумана. В кустах пел, заливался соловей, словно хотел перепеть всех птичек в округе.

Но на душе у Галины было совсем не спокойно. И эта птаха, что так весело щебетала совсем рядом, вовсе не радовала ее, а наоборот, теребила, тревожила её одинокую душу.

Коля вновь поймал маленького подлещика и был рад этому. Но все же тихонечко надеялся, что и он сможет выудить такую же большую рыбину, как и его мама. Но видно лещ в реке был всего один, решил он про себя, и, легонько вздохнув, сразу успокоился.

Галя посмотрела на часы, потом на Степана и виновато проговорила: