Кузнец

Будрик Лидия Петровна

Сзади послышались тяжелые шаги, воспитатель даже не обернулась, понимала, кто идет и зачем.

А Рогов подошел и тихо произнес:

– Она иногда заедает. Особенно, когда сюда приходят такие красивые девушки как вы.

– И часто они сюда приходят? – спросила Галина и строго взглянула в его веселые глаза.

– Да нет, все чаще мужики, – ответил кузнец, разводя руками.

– Выпустите меня! – так же строго потребовала она.

Степан смотрел на нее своим добродушным взглядом и тихо спросил:

– А если я не хочу выпускать эту

милую девушку?

– Тогда девушка сама выйдет… как-нибудь… – ответила ему Галя и вновь толкнула дверь своим плечом.

Но та никак не хотела открываться, и тогда она вновь посмотрела на мужчину, в надежде, что он выпустит ее из помещения.

– Жаль! – протянул Рогов.

– Вы про что? – посмотрела в его веселые глаза Сивакова.

– Жаль, что вы торопитесь. Я бы мог показать вам свои работы, и вы были бы очень удивлены!

– Я больше люблю рисовать, – уверенно держалась она, намереваясь все же выйти из кузницы на свежий воздух.

– Тогда мы с вами очень даже схожи! – обрадовался Степан. – Рисование – это искусство, а то, что я делаю – это тоже, своего рода, искусство. Хотите посмотреть?

– Нет, – уверенно заявила Галина, глядя мимо кузнеца.

– Что же вас так здесь напугало, я или само помещение?

– Просто… мне надо вернуться на работу.

– Вижу, не на работу вы спешите! – догадался он. – А хотите скорее избавиться от меня!

Рогов улыбнулся, но улыбка получилась грустной. А сам тихонько вздохнул и не громко добавил:

– Спасибо за то, что пришли сюда.

Он протянул руку, толкнул дверь, и та с шумом распахнулась.

Сивакова сразу шагнула на улицу, там остановилась, хотела было уже идти, но потом обернулась и тихо сказала:

– До свидания.

Она еще раз украдкой посмотрела на Степана, и в этот момент, в его взгляде, девушка уловила грусть.

Рогов смотрел на неё добродушным взглядом, но глаза говорили о другом. Было видно, что на душе у мужчины было не совсем спокойно, а скорее – одиноко и грустно.

– До свидания, – отозвался кузнец и вышел следом за ней.

Тут же в дверном проеме появился Большаков. Он не стал мешать взрослым, а только быстро проговорил:

– Дядя Степан, я до гаражей и обратно, – и бегом бросился бежать через мастерские в сторону совхозных гаражей.

Они проводили парня долгим пристальным взглядом. Галине казалось, что Владимир так устал, что с трудом доберется до дома, а он нет, пустился бежать во всю прыть, словно и не он махал той огромной увесистой кувалдой, стоя у раскаленной печи и обливаясь потом.

Их взгляды вновь встретились. Галя слегка засмущалась, она почувствовала некую неловкость и решила сразу же уйти. Девушка боялась, что их может кто-нибудь заметить, и тогда сплетен по селу не оберешься. Отводя взгляд в сторону, она шагнула вперед и уже на ходу тихо сказала:

– Извините…

Рогов ничего не ответил, а только стоял и смотрел ей вслед. И только, когда воспитатель скрылась за гаражами, он вошел обратно в кузницу и попытался отвлечься

от своих раздумий, снова погружаясь в работу.

Сивакова шла по селу, а на душе было легко и радостно. Глаза этого мужчины, так добродушно смотрящие на неё, говорили о многом. Она никак не могла поверить, что в детстве этот могучий и сильный кузнец был слабым и хилым ребенком. Галя сразу же вспомнила сказку про Илью Муромца, ведь он тоже был болен и много лет пролежал прикованным к постели. Но потом у него появилось столько сил и здоровья, что он смог защитить Русь Матушку от вражеских полчищ. Видно творит Бог чудеса для поддержки русского духа в душах людских. А души людские совсем оскудели, обнищали, обросли заботами житейскими, желанием жажды наживы. И стали они забывать: для чего на свет родились, для чего топчут землю матушку, которую когда-то богатыри былинные спасали от нашествий вражеских.

Наши дети любимые и родные, подчас единственные, совсем от рук отбиваются, курят с малолетства, не понимая, что и зачем, пью разные зелья, не глядя на этикетки. Мать толкает коляску, а в руке у неё сигарета, да банка с пивом. Раньше такое только в городе увидишь, а теперь это процветает и в сельской местности сплошь и рядом. Каким вырастет ребенок, глядя на свою мать? Что станет с ним? Как объяснить ему, что это все плохо, когда родная мать доказывает своим примером, своим поступком, что это норма, что это хорошо.

Вот и Колька её растет, девятый годок пошел, и каким он станет, кто знает? Может, вырастет, уедет в город и не приедет к ней, как его родной отец не едет к своим родителям. И Галине стало страшно. Хорошее настроение сменилось на грустное. Она взглянула на свои наручные часики и была рада, что совсем немного, и она увидит своего сына. И обязательно спросит его: кем он хочет стать? Станет ли приезжать к ней, когда вырастет? Не бросит ли ее в старости? Поможет ли в трудную минуту? Она понимала, мальчик, по своей наивности и большой любви к ней, конечно же ответит – да. Да, будет любить и ни за что не забудет её в старости. Да, будет приезжать в гости и не забудет никогда и ни за что! Но кто же знает, как оно выйдет все на самом деле. Так, наверное, и ее Юра обещал когда-то своим родителям, что станет помогать им в старости, и ни за что не уедет от них и не бросит их. А вышло совсем печально для всех. И кто знает, сам-то он рад тому, что уехал и живет в отдалении ото всех своих родных и близких.

Ольга Никитична сидела на лавочке под навесом и смотрела за детьми. Увидев Галину, сразу оживилась, расплылась в добродушной улыбке, и как только та подошла поближе, то сразу же поинтересовалась:

– Как там наш кузнец поживает?

– Что с ним будет? – равнодушно отозвалась Галя и, пройдя к лавочке, осторожно на нее присела.

– Он что, обидел тебя? – растерянно заморгала Федорова, глядя в грустные глаза сотрудницы.

– Да нет… – пожала та плечами, давая понять, что никто её не обижал.