Куяшский Вамперлен

Акайсева Анастасия

— Воркуете в темноту, голубки? — хитро улыбаясь, просунула в дверь голову тётя. — Уж простите, что мешаю, но к Анечке тут подружка пришла, Лючия.

— Какая ещё Лючия? — оторопела я. Уж не преподобная Мика ли пожаловала под этим псевдонимом?

Не знаю к счастью ли или к несчастью, но загадочной Лючией оказалась не рыжая бестия с кадилом, а смазливая почитательница бананов и Жозефа.

— А где же Лючия? — заглянув под коврик

в прихожей, с сарказмом осведомилась у Люси я.

— Я и есть Лючия! — радостно сообщила девица. — Здорово придумала, да? А то наш общий возлюбленный — Жозеф, ты — Аннет, а я одна какая-то Люся. Чем я хуже? Я тоже хочу иностранное имя.

— Лючия так Лючия, — пренебрежительно дёрнула плечами я. — Так зачем пожаловала?

— Ах, да, — спохватилась Люся, — пусть твой камикадзе отвяжет Вадьку от тарзанки. Он ужо час с ней вокруг дерева на одной ноге скачет, как звезда балета.

— Ну, так пусть и дальше скачет, если хочет. Ямато тут причём?

— Дык он его к ней и привязал, за ноги.

— Как? Когда? — раздражение в моём голосе сменилось удивлением.

— Почём мне знать. Вадька вроде как с тобой мириться пошёл. А тут приходит соседка и говорит, что вы со своим его избили и привязали к дереву вверх ногами. Ну, мы разобрались, одну ногу вытащили, а на второй морской узел какой-то, не развязать. — Люся лениво зевнула. — Вот скачет теперь там, балерун недоделанный. Уж не знаю, что он учудил, но не с чудищем же его там на ночь оставлять.

Я с трудом превозмогла желание рвануть наверх и расцеловать лжевозлюбленного. Видимо, не так уж наплевательски он относится к роли моего жениха, раз, даже не зная, чем мне так насолил Вадька, взялся отомстить. Или же меня такой подход, напротив, должен пугать?

— Так что с Вадькой-то делать-то будем? — напомнила о себе Люся.

— А вы поступите с ним, как Александр Македонский с Гордиевым узлом.

— Это как, — захлопала глазами девица, не знакомая ни с Александром, ни с Гордием, ни с его узлом.

— Разрубите пополам, — доходчиво разъяснила я.

— Вадьку?

— Узел!

— Вот ещё, из-за Вадьки тарзанку портить, — искренне возмутилась Люся. — Ладно, раз и ты не знаешь, как быть, пусть сам разбирается. Я сделала, что могла, теперь и спаточки можно идти.

Во мне даже сочувствие к бывшему поклоннику проснулось: не везёт ему на нас, девушек. Этой верёвки для него жалко, а уж я после случившегося и подавно пальцем не пошевелю.

Позже я узнала, что домой Вадька в тот вечер всё-таки добрался. Вместе с суком, который покончил жизнь самоубийством,

не вынеся навязанной ему карьеры балетного станка. О поцелуе я старалась больше не вспоминать: убедила себя, что первым подарившем его мужчиной стал не Вадька, а лизнувший меня много лет назад в губы пёс по кличке Засранец. Так что вся эта история разрешилась довольно безобидно, и в моей жизни опять воцарился мир и покой. Увы, относительный и очень недолгий.

Глава 12

Едва я оправилась от душевной травмы, нанесённой Вадькой, пришла бандероль от Николя. Обещанная книга оказалась увесистым изданием в чёрной суперобложке, на которой витиеватыми серебристыми буквами было выведено: "101 способ сделать это до того, как это сделают с вами". Многообещающее название. Углубиться в фантазии о том, что же предлагает мне сотворить с собой злокозненный бумагомаратель, не дал титульный лист, преждевременно раскрывший интригу. "Настольная книга самоубийцы", — значилось на нём. Выходит, не зря внутренний голос советовал мне держаться от Николя подальше: если он и желал наладить дружеские отношения, то явно не со мной, а с моим трупом.

Корчась от отвращения, я пролистала издание, оказавшееся к тому же ещё и иллюстрированным. Судя по качеству иллюстраций, художник покончил с собой прежде, чем овладел изобразительным искусством хотя бы на уровне ученика начальной школы.

— О, харакири! — радостно воскликнула я, добравшись до раздела: "способы ухода из жизни для эстетов". Красиво, наверное, сей процесс будет смотреться в исполнении Ямато: ему пойдёт кимоно и траурно-торжественное выражение лица. Я бы даже выучила какую-нибудь грустную японскую песню по такому случаю…

— "Сеппуку", — заглядывая мне через плечо, произнёс аспирант.

— Это ты так выругался сейчас?

— Правильное название "сеппуку", а не "харакири". Но женщинам не дозволено делать сеппуку, так что тебе лучше подыскать что-нибудь менее экстравагантное. — Он выудил книгу у меня из рук и заинтересованно начал листать. — Откуда у тебя эта дрянь?

— Воздыхатель прислал.

— Воздыхатель болотного упыря Ёси?

— В смысле?

— На карточке написано.

— Какой ещё карточке?

Лженаречённый небрежно извлёк из книги маленький квадрат плотной бумаги и зачитал выведенное на нём послание:

— "Если хочешь жить, не приближайся к Жожо. Будешь мешать — умрёшь". Какая экспрессия. Ты перешла дорогу малолетке, которой сорвало крышу от нашего болотного друга?

— Нет, это от Николя.

— Хм… В любом случае, лучше избавиться от этой книги. Иначе твоё умерщвление могут списать на самоубийство.