Кутузов
Шрифт:
В мае Александр снял эмбарго с английских судов. Россия снова восстанавливала добрые отношения с Англией.
Пока что все шло, как и надеялись заговорщики, в духе Екатерины II.
Однако в июне молодой император поразил столицу одним своим необычным шагом. По неожиданности, внезапности это в первый момент очень напоминало указы его отца.
Но как ни были нелепы, дики распоряжения Павла, в них никто не мог бы найти вероломства. При всей своей неуравновешенности Павел все-таки
А здесь налицо было самое неприкрытое вероломство: Александр не только уволил от службы, но и выслал навсегда из столицы своего благодетеля графа Палена. "Ливонский визирь", который расчистил Александру путь к трону, был в одно мгновение уничтожен.
На его удалении настояла Мария Федоровна. Она не могла примириться с тем, что убийца ее мужа не только занимает столь важный пост, но и стремится быть правой рукой императора.
— Покуда Пален в Петербурге, моей ноги там не будет! — заявила она в Гатчине сыну.
Тщеславная Мария Федоровна сама хотела управлять всем, не зная, с кем имеет дело.
С виду ласковый и кроткий, ее любимый сынок не был податлив. Александр не собирался делиться властью ни с кем.
Он сам уже тяготился Паленом. Пален сделал свое дело и больше был не нужен Александру; Пален служил немым укором, тяжелым напоминанием об 11 марта.
Александр сделал вид, что исполняет волю матери, и разделался с Паленом.
В этом сказалась вся двуличная натура Александра I.
Когда-то Екатерина II постаралась привлечь для воспитания внука, Александра, лучших педагогов, но дворцовые интриги, разврат, лицемерие и обман оказали на Александра большее влияние, чем знаменитые Паллас и Лагарп.
Бабушка хотела воспитать внука в духе образцов Тацита и Плутарха; Александр же твердо и до конца жизни усвоил себе один принцип — Макиавелли. Макиавелли был ему больше всего сродни.
Екатерина II, кажется, предчувствовала это, когда говорила об Александре: "Этот мальчик соткан из противоречий".
В деле с Паленом Александр I обнаружил свое подлинное лицо.
Накануне отставки и высылки Палена Александр I поздно вечером принял, по обыкновению, рапорт военного губернатора Петербурга. Он был чрезвычайно любезен и мил с Паленом, и даже этот прожженный интриган и хитрец не почувствовал, что его песенка спета, — так хорошо сыграл свою роль Александр.
Когда на следующее утро граф Пален подкатил к Зимнему дворцу, его встретил флигель-адъютант императора с приказанием немедленно покинуть Петербург и жить в своем курляндском имении.
17 июня 1801 года последовал указ Александра I, в котором говорилось, что "снисходя" на прошение графа фон дер Палена, он увольняется "за болезнями от всех дел".
18
Михаил Илларионович чувствовал, что этим назначением он обязан Марии Федоровне, а не Александру.
Мария Федоровна, как и Павел, всегда благожелательно относилась к Кутузову и его семье, и, очевидно, Мария Федоровна вспомнила о Михаиле Илларионовиче.
Отношения между Александром Павловичем и Кутузовым были всегда натянутыми, принужденными. С генералом, которого уважал отец и которого бабушка называла не иначе, как "мой Кутузов", Александр Павлович был вежлив, даже почтителен, но сух.
Михаил Илларионович принял этот знак "благоволения" императора с недоверием.
Не прошло и недели, как последовал указ об образовании воинской комиссии под председательством наследника, Константина Павловича.
В эту комиссию был назначен и Кутузов.
С большинством мероприятий отца Александр I был не согласен, но в военном деле остался его верным и последовательным учеником.
Император Александр проводил дни в манеже. Он стоял в углу и, качаясь с ноги на ногу, как маятник, командовал марширующими до изнеможения солдатами:
— Ать-два! Р-раз, р-раз!
Он целыми часами занимался тем, что чертил мелом на мундирах живых манекенов-солдат, одетых в разную форму, — придумывал, какие лучше сделать "клапанца", с зубчатыми вырезками или прямыми, и сколько поместить пуговиц.
В его кабинете в Зимнем дворце, как в лавчонке, лежали на этажерках из красного дерева образцы различных щеток для усов и сапог, дощечки для чистки пуговиц, солдатские ремни и пряжки.
Когда Александр стал императором, некоторые черты его характера, прежде чуть обозначавшиеся, обнаружились с полной ясностью.
Привитая отцом любовь к шагистике и фрунту, к мелочным формальностям военной службы превратилась у него в страсть.
Армия стала его самым больным местом.
Он унаследовал от Павла пристрастие к формализму, доходившее до смешного.
Если лист бумаги, на котором был написан доклад, казался Александру на одну восьмую дюйма больше или меньше положенного, Александр смотрел на это как на важное злоупотребление и выходил из себя.
Его подпись, витиеватая до крайности, тоже доставляла Александру мучения. Если первым взмахом пера "А" не получалось в вершине тонким, как волос, а внизу широким, как след кисти, Александр в сердцах бросал перо и не подписывал указ.
Назначенная военная комиссия должна была рассмотреть численность войск, штаты полков, продовольствие, обмундирование, вооружение.