Кусочек рая

Феррарелла Мари

Аманда знала, что единственный способ справиться с трудностями – это подняться, ощутить себя выше. Гнев придавал ей силы преодолевать препятствия, но он также менял ее внутреннюю сущность. Ту часть ее существа, которая еще сохраняла способность радоваться жизни, надеяться на лучшее. Которая умела мечтать и пыталась воплотить свои мечты в реальность.

Мысли о прошлом ведут только к тому, что она по-прежнему остается озлобленной на жизнь. Значит, надо остановиться, подавить в себе это и двигаться по жизни дальше.

Аманда закрыла глаза и тут же увидела перед собой лицо Пирса.

Ее продолжали

терзать сомнения. Кем был для нее этот мужчина, какое место занимал в ее жизни? Пытался использовать ее? Или ей так только кажется в результате серии дурацких совпадений. Но даже если все это были совпадения, если Пирс не был на самом деле источником ее проблем, было ли будущее у их сегодняшних отношений? Было ли у них вообще общее будущее?

От подобных мыслей у Аманды заболела голова.

Необходимо выйти куда-нибудь из дому, прежде чем у нее случится нервный срыв. Предупредив Карлу и поцеловав Криса, она отправилась к Уитни.

Аманда внимательно следила за событиями и знала, что за него внесли залог. Генри Фостер организовал это так быстро, что Уитни не пришлось провести за решеткой ни дня. Что ж, ее отец хорошо знал свое дело.

Нет, она не будет больше злиться на жизнь, напомнила себе Аманда, прогоняя воспоминания об отце. Если посмотреть на это дело с другой стороны, Генри Фостер был таким же узником собственной личности, как и она сама. И он точно так же не мог наладить контакт с дочерью, как она не могла наладить контакт с ним. Это ясно доказывала история с матерью Аманды. Она безмерно любила своего мужа. Он дал ей в ответ свое имя, свои деньги, своего ребенка, но не свою любовь.

Человек не может дать того, чего у него нет. Впервые в жизни Аманде стало вдруг жалко отца. Как это ужасно – прожить всю жизнь, не испытав ни разу волнующих ощущений, которые дарит человеку любовь. Аманда испытала это, когда влюбилась без памяти в Джеффа. Это было страстное, волшебное чувство, от которого кровь быстрее текла по жилам.

Конечно, это было сумасшествие, но очень приятное сумасшествие.

Аманда невольно улыбнулась и подумала о Пирсе. Это тоже было сумасшествие. Влюбиться в этого человека было все равно что пытаться привязать воздушного змея к ветру. Невозможно. Но так прекрасно.

Может быть, со временем Аманда научится ценить маленькие радости, потому что это все, что может предложить ей жизнь. Маленькие радости.

Показав удостоверение личности охраннику у въезда в поместье Уитни, Аманда подождала, пока откроются ворота, и проехала внутрь. Подъезжая к дому, она заметила припаркованный у подъезда черный «мерседес-560», за рулем которого читал газету шофер в серой форме.

Аманда сразу поняла, что Уитни находится сейчас в обществе ее отца, и у нее мелькнуло желание развернуть машину и отправиться домой. Но это означало бы побег, а Аманда давно уже ни от кого и ни от чего не бегала. К тому же когда-нибудь ей все равно придется увидеться с отцом. Так почему бы и не сегодня?

Она припарковала свой «мустанг» рядом с «мерседесом» и, улыбнувшись внимательно разглядывающему ее водителю, направилась к дому.

Аманде открыл дверь Гастингс – старый дворецкий Уитни. Узнав Аманду, он приветливо улыбнулся.

– Гастингс, ты вернулся! – Аманда

удивленно смотрела на старика.

– Вернулся, конечно, вернулся, мисс Фостер, – сказал старик, впуская Аманду внутрь. – Разве могу я оставить мистера Грейнджера в тяжелые времена? Он пытался отослать меня, но, как только я узнал, в чем истинная причина, тут же вернулся, чтобы быть рядом с ним. Верность чего-нибудь да стоит даже в наши дни. – Гастингс закрыл за ней дверь. – Мне еле удалось его уговорить разрешить мне вернуться. А ведь мы все так нужны ему сейчас, правда? – Он заговорщически подмигнул Аманде и тут же выпрямился, вспомнив о своих обязанностях дворецкого. – Мистер Грейнджер в кабинете. С вашим отцом. Доложить о вашем приходе?

Аманда покачала головой.

– Нет. Хочу сделать им сюрприз.

Во всяком случае, для ее отца это точно будет сюрпризом.

– Очень хорошо, – кивнул Гастингс. – Проходите.

Легко повернувшись на каблуках, семидесятидвухлетний дворецкий подвел ее к двери кабинета.

Стоя на пороге, Аманда заглянула внутрь. «Годы не согнули его плеч», – подумала Аманда, глядя на прямую спину отца, внимательно изучавшего какую-то книгу. Уитни в кабинете не было. Сначала Аманда решила подождать, пока появится Уитни. Но если отец обернется и увидит ее, то получится, как будто она пряталась. Гордость не позволяла ей оказаться в подобном положении, и Аманда решительно вошла в кабинет Уитни.

– Здравствуй, отец.

Генри Фостер обернулся на звук ее голоса. Если он и удивился, увидев дочь, то ничем не выдал своего удивления.

– Аманда? – Холодные серые глаза внимательно изучали ее, словно разделяя на части. Он всегда не любил распущенные волосы и обтягивающие джинсы. Еще Генри заметил на щеках дочери лихорадочный румянец и подумал, что Аманда чем-то смущена.

– Учитывая все обстоятельства, ты выглядишь сравнительно неплохо.

Аманде так и хотелось спросить, какие именно обстоятельства он имел в виду. Но она здесь не для того, чтобы спорить с отцом, а для того, чтобы увидеть Уитни и поддержать его, насколько это возможно. И вряд ли добьется этого, завязав спор с его адвокатом.

– Ты тоже, – ровным голосом сказала она.

Они стояли, внимательно изучая друг друга, словно в жилах и не текла одна и та же кровь и они не прожили почти восемнадцать лет под одной крышей, прежде чем Аманда отправилась в колледж. Они жили в одном доме почти два десятилетия, а теперь им было почти нечего сказать друг другу. Ее расстраивала такая ситуация, хотя она прекрасно знала, что этого нельзя было сказать о ее отце.

Аманда физически чувствовала оценивающий взгляд отца. Она почувствовала, что надо хоть что-нибудь сказать до того, как он разразится потоком критики в ее адрес.

– Как движется дело?

Генри нахмурился. Теперь во взгляде его ясно читалось: он недоволен попыткой Аманды вторгнуться на его территорию.

– Хорошо, – односложно ответил он.

Всего одно слово – никаких подробностей, ничего, за что можно было бы уцепиться, чтобы продолжить разговор. С приятелями по клубу Генри Фостер был гораздо приветливее, чем с родной дочерью.

Ничего, придется пережить и это.

– А где Уитни?

– Здесь, – послышался знакомый приветливый голос.