Кусатель ворон
Шрифт:
– Я не собираюсь с этой рядом ехать! – продолжала ругаться Жохова. – Я не хочу заразиться! Давайте ее высадим!
– Зачем высаживать?! – вопросил Пятахин. – Давайте лучше все вместе заразимся, как Бенгарт предлагал! Это же прикольно! Классная быдлеска получится! Вить!
Пятахин поглядел на меня с надеждами.
Да уж, это точно. Чесоточный автобус с воинами добра путешествует по Золотому кольцу. Достойно. Прогремит. Забавно, личные перспективы заразиться чесоткой меня не очень отчего-то смущали, оказалось, что болеть чесоткой
А Пятахин продолжал:
– «Чесотка и Золотое кольцо», а? Все заразимся! А потом все разденемся по пояс и струпья будем показывать!
При слове «струпья» Лаура Петровна заволновалась и тоже поглядела на шестой ряд, где сидели Рокотова и Герасимов.
– Никаких струпьев не будет, – успокаивающе сказал Жмуркин. – Какая еще чесотка, откуда… Пропустите!
Он пробирался по салону, улыбался и старался казаться веселым.
– Придумал! – воскликнул Пятахин. – Придумал! Помните того придурка, который прославился тем, что на фоне разных стран дебильно плясал?! А давайте мы тоже будем плясать на фоне Золотого кольца?! Только с чесоткой!!! И раздетые по пояс!
– Я не буду раздеваться! – предупредила Жохова.
– Да тебя никто и не просит, ты нам просмотры уронишь…
– Свинья! – Иустинья стукнула Пятахина кулачками в плечо, он двинул ее корпусом.
Жохова упала в кресла.
– А я никогда чесотки не видел. – Лаурыч с интересом устремился посмотреть на чесотку, но мать ловко поймала его за шиворот и водворила на место.
– А у меня чесотка уже была, – спокойно признался Дубина Листвянко. – Ничего себе болезнь, нормальная. Целый месяц можно в школу не ходить.
– А мне эта ваша чесотка даром не нужна! – громко сказала Снежана. – Если вы такие дебилы, то и заражайтесь. А я не хочу!
Снежана достала баллончик духов и обрызгала вокруг себя атмосферу.
– Я тоже не хочу! – провизжала Иустинья. – Пусть Пятак сам со своей чесоткой пляшет!
Жмуркин добрался до места Рокотовой и стал с ней вполголоса разговаривать.
– Чесотка?! – с интересом поинтересовалась у меня Александра.
Я кивнул.
– Чесотка – это что?
– Это такое заболевание, – объяснил я. – Чрезвычайно заразное. От него очень чешутся руки.
Александра перевела на немецкий. Дитер и Болен остались к чесотке равнодушны.
– Давайте ее все-таки высадим! – снова предложила Жохова. – А то мы скоро все заболеем!
– И меня тоже высадите, – попросил Пятахин. – Мне Рокотова нравится.
– Высадим, не боись. Давайте голосовать, – продолжала выступать Жохова.
– А может, это не чесотка, – предположил я.
– Давайте проголосуем – чесотка или не чесотка? – заржал Пятахин.
– Это не шутки, – заявила Жохова. – Надо решать, пока мы все не поперезаражались. Эй, Рокотова!
Рокотова попыталась втянуть голову в плечи. Жмуркин строго посмотрел на нас.
– Чего
– Пусть Гаджиев посмотрит, – посоветовала Лаура Петровна.
– У меня отец хирург, – возразил Равиль. – Я в чесотке не разбираюсь.
– Я могу посмотреть, – вызвался Лаурыч.
Мама скрежетнула зубами. Жмуркин потрепал по плечу Рокотову и вернулся к нам.
– Ну что? – спросила Снежана.
Жмуркин промолчал.
– Я так и знала, – Жохова вытащила в проход сумку на колесиках, закинула на плечо сумку и, задевая всех подряд, стала пробираться в конец салона.
Все замерли в немой сцене, затем кинулись собирать вещи и перемещаться подальше к корме. Кроме немцев, они то ли не понимали, то ли проявляли терпимость, – европейцы, что с них взять.
Лаура Петровна тащила Лаурыча и вещи, Снежана Дубину, Дубина вещи, Гаджиев старомодный клетчатый чемодан. Даже Пятахин почему-то переместился, хотя еще совсем недавно выказывал желание заразиться и танцевать голым в Гусь-Хрустальном. Мы с немцами оказались самыми первыми перед чесоточным рядом.
– Что это? – не поняла Александра.
Я промолчал.
– Почему все отсели?
– Санитарная зона, – ответил я негромко. – Гусь свинье не товарищ.
Александра размышляла минуту. Потом стала совещаться с остальными немцами. Совещались они еще минуту, после чего германская часть нашей группы демонстративно пересела поближе к баторцам. В конце концов, что такое чесотка? Не проказа же. Так подумал я и пересел к Александре.
– К немцам никакая зараза не пристает, – объявила громко Жохова. – А автобус придется окуривать серой.
– А к Бенгарту? – спросил Пятахин.
– А он тоже немец, – напомнила Жохова.
– Жохова, а это правда, что ты в прорубь два раза кидалась? – спросил я.
Жохова возмущенно замолчала и стала так сильно меня ненавидеть, что я почувствовал на затылке горячую точку, как от лазерного прицела совсем.
– Мне кажется, нам надо где-нибудь остановиться, – возвысила свой голос Лаура Петровна. – В конце концов, мы должны проверить, убедиться, что опасности нет.
– Безусловно, – ответил Жмуркин. – Безусловно, мы где-нибудь остановимся и проверим…
– А я Юле помогал сумку в багажник заталкивать… – негромко произнес Лаурыч.
– И ты уже обречен! – провозгласил Пятахин.
– Идиот какой… – с отчаяньем выдохнула Лаура Петровна непонятно о ком.
– Вас в одну палату положат, – развивал ситуацию Пятахин. – И будут лечить мазью из икры тритонов – это ведь верное средство против всех болезней, правда, Жохова?
Жохова промолчала.
– Чесотку тритонами не лечат, – уточнил Дубина.
Лаура Петровна немедленно достала спиртовые салфетки и стала протирать Лаурыча. Он отнекивался, все-таки ему было неудобно, но мать не уступала, в автобусе запахло медициной.