Кусака

МакКаммон Роберт Рик

У Хэммондов на кухне Том, наливая себе очередную чашку кофе, вдруг подумал, что Дифин вроде бы пошевелилась. Еле-еле — вероятно, просто дрогнула мышца. Джесси с Роудсом беседовали в кабинете о том, что следует предпринять. Том положил в кофе ложечку сахара. И снова подумал, что уголком глаза уловил какое-то движение. Он приблизился к Дифин. Ее лицо — лицо Стиви — по-прежнему было застывшим, глаза смотрели прямо перед собой, в одну точку. Но — да! Вот оно!

Указывавшая на окно правая рука Дифин задрожала.

— Джесси? — позвал Том. — Полковник Роудс? — Они тут же пришли. — Погляди

те-ка, — он кивнул на правую руку гостьи. Прошло лишь несколько секунд, а дрожь как будто бы усилилась.

Дифин прерывисто, судорожно задышала — неожиданное движение, от которого Джесси вздрогнула.

— Что это? — встревожившись, спросил Том. — Она что, не может дышать?

Джесси коснулась груди Дифин. Дыхание было частым и неглубоким. Она пощупала пульс на горле. Он частил.

— Сердце колотится слишком сильно, — напряженно сказала она. Потом заглянула в глаза: зрачки стали большими, как десятицентовики. — Наверняка происходит какая-то реакция. — Голос Джесси был ровным, но желудок свело. Вытянутая рука по-прежнему дрожала. Теперь дрожь распространилась и на предплечье.

В легких у Дифин захрипело. Хрип вырвался изо рта, и Джесси показалось, что это было какое-то слово.

— Что? — Роудс держался в стороне от инопланетянки. — Что она сказала?

— Кто его знает, — Джесси заглянула Дифин в лицо и потрясенно увидела, как зрачки быстро сжались до размера булавочной головки, а потом снова стали расширяться. — Господи Иисусе! По-моему, у нее начинается припадок!

Дифин еле заметно шевельнула губами. На этот раз Джесси оказалась достаточно близко для того, чтобы расслышать принесенное ослабевшим дыханием хриплое слово. Или ей показалось, будто она его расслышала, поскольку выходила бессмыслица.

— По-моему… она сказала Кусака, — сообщила Джесси.

С лица Стиви — Дифин — начала сбегать краска, оно приобретало восковой сероватый оттенок. Ее ноги — ноги маленькой девочки — задрожали. Она снова прошептала: «Ку-сака».

И в этом шепоте звучал предельный ужас.

Покуда Хуан Диегас молил о пощаде Бобби Клэя Клеммонса, а Танк, присоединившись к Джеку Доссу, занялся выкорчевыванием автоматов из пола, Коди пополз к Рэю Хэммонду. Пацан стоял на карачках и мотал из стороны в сторону головой, чтобы в ней прояснилось. Из носа и рассеченных губ на пол капала кровь.

— Ты в порядке? — спросил Коди. — Эй, Рентген? Мужик, ты меня слышишь?

Рэй посмотрел на него и даже без очков сумел понять, кто это.

— Ага, — прокаркал он. — Похоже… не надо было… путаться под ногами.

— Нет, — сказал Коди и схватил его за плечо. — Я думаю, ты был как раз там, где следовало, браток.

Рэй улыбнулся окровавленным ртом.

На улице громко затрубили клаксоны, замелькал свет фар.

— У нас гости! — крикнула Отрава и полезла в кузов за усаженной гвоздями деревяшкой. — Еще Гремучки! Целый вагон!

Коди поднялся на ноги. Разгромленный зал игровых автоматов завертелся вокруг него, и Танк поддержал президента, чтобы тот снова не упал.

— Ну, давайте, говнотрясы! — прозвучала первая издевка. Клаксоны трубили, не переставая. — Ну, давайте, засранцы!

Оба полицейских попятились, понимая, что к такому не готовы. Их

скудного жалованья не хватало для того, чтобы заставить их смело встретить такой разгул. К залу игровых автоматов съехались четыре машины, два грузовика и пара мотоциклов. Перед тем, как выехать из участка, полицейский Тил позвонил шерифу Вэнсу домой, но, поскольку Вэнс еще не возвращался, Тил решил не рисковать своей шкурой. Из машин полезли вооруженные битыми бутылками и цепями Гремучки. Полицейский Эксельрод крикнул: «Эй, ребята, кончайте и давайте от..»., но в стену рядом с его головой врезалась, разлетевшись вдребезги, бутылка, и, бросив попытки провести закон в жизнь, Эксельрод пригнулся и кинулся наутек.

— Помогите! — визжал Хуан. — Вытащите меня отсюда!

Бобби Клэй утихомирил его пинком в живот.

— Пошли! — крикнул Рамон Торрес Гремучкам, размахивая цепью. — Погоним этих мудаков!

— Гони их! По жопам! — подгонял всех Санни Кроуфилд, сам оставаясь под защитой машины. В этот момент подъехал «камаро» Рика, из него выбрался Зарра.

— Ты-то мне и нужна, сука! — Скотина ткнула пальцем в Отраву. В другой руке у нее была обпиленная бита. Обмен оскорблениями и насмешками шел полным ходом, и находившийся в зале Коди понял, что уходить придется с боем.

Танк пыхтел, как кузнечные мехи. Из-под прикрывающего голову шлема на лицо обильно стекала кровь.

— Что, раздолбаи мокрожопые! Веселья захотелось? — крикнул он. — Ну, так веселитесь! — И с ревом прорвался из зала в самую гущу врагов.

Оцепенение Дифин рассеялось. К лицу снова прихлынула краска. Дрожа крупной дрожью, она упала на колени, повторяя: «Ку-сака. Ку-сака. Ку-сака».

Сквозь гудение клаксонов Джесси расслышала, как в буфете задребезжали чашки.

О шлем Танка вдребезги разлетелась пивная бутылка. Он ткнул кулаком в лицо Джоя Гарраконе, получил по спине цепью и пошатнулся. Кто-то прыгнул на него с машины. Потом на Танка приземлились еще двое и стащили его, еще размахивающего кулаками, вниз.

— Бей их! — Глаза Бобби Клэя горели яростной жаждой человекоубийства. Он проскочил через разбитую витрину зала, за ним последовали Джек Досс, Отрава и прочие Щепы, въехавшие в нее на грузовике. Замелькали кулаки и цепи, в воздухе носились бутылки. Рик ринулся в свалку, Зарра не отставал. Коди сорвал со своего ремня еще один разводной ключ и нетвердым шагом двинулся наружу. Мышцы болели, но кровь звенела, требуя насилия.

А примерно в двадцати ярдах от места потасовки в патрульной машине сидел, вцепившись в руль потными руками, Эд Вэнс и слушал, как в том уголке его сознания, где обитал испуганный толстый мальчишка, звучит монотонный напев: «Бурро! Бурро! Бурро!»

Он почувствовал, как машина содрогнулась, и в следующий момент понял — нет, не машина. Земля.

— Ку-сака. Ку-сака. Ку-сака, — повторяла Дифин с расширившимися от ужаса глазами. Она потащилась в угол, под тикающие часы-кошку, и стала пытаться сложить свое тело, как человек-змея.

В шкафах подпрыгивали стаканы. Теперь и Джесси, и Том, и Роудс — все сумели почувствовать, что пол задрожал. Буфет распахнулся, на пол хлынули кофейные чашки. Стены скрипели и трещали, как крохотные бенгальские огни.